Временщики. (Судьба национальной России: Ее друзья и враги) - Юрий Власов

Я помню то время. Народ горой стоял за Сталина – вот правда тех лет. И эта правда усиленно стирается, искажается, изгоняется из памяти людей…

Сталин.

Никогда и никого больше народ так не хоронил. Это исторически бесспорное обстоятельство. И не только Москва вышла на улицы и запрудила центр. В столицу ехали, летели, спешили десятки тысяч людей, несмотря на заслоны вокруг города. Никто им не приказывал это делать, как и тем сотням тысяч москвичей, которые двинулись к Колонному залу Дома Союзов.

Никогда и никого больше народ так не хоронил. Как современник тех событий (в тот год я поступлю в военную академию), смею заверить: распоряжений провожать вождя никто не отдавал. Это был стихийный порыв. Это было горе. И не обыватели вдавливались и вдавливались в центр города, а люди с переполненной горем душой. Тогда и стряслось непредвиденное: в давке оказалось задавлено множество людей. Получилось вроде кровавой тризны по вождю…

Вообще кончина Сталина потрясла не только своим смыслом, но и неожиданностью. Люди ничего не ведали о здоровье Сталина. Все видели одно: Сталин всегда присутствует на всех официальных торжествах. Ни единого исключения-пропуска вообще за все десятилетия не было. Из сего следовал вывод о его несокрушимом здоровье. Народ сжился с его именем. Подсознательно складывалось впечатление, будто Сталин вечен. И вдруг!!.

Вслед за кончиной Сталина оборвалась жизнь и президента Чехословакии Клемента Готвальда (1896-1953). Его настолько потрясла внезапная смерть Сталина – чехословацкий руководитель скончался 14 марта 1953 года от скоротечного воспаления лёгких сразу после похорон Сталина, на которых присутствовал. А хоронили Сталина после четырёх дней траура в понедельник, 9 марта 1953 года. Заводы, фабрики и машины включили гудки. Я стоял возле училищного окна на третьем этаже. В Саратове оттепель сменила позёмка. Машины на улице Ленина под окном остановились в тот миг, когда стал опускаться гроб и принялись сигналить. Тогда на площадях и важных улицах непременно работали громкоговорители. Они и передавали всё, что творилось на Красной площади.

В день, когда скончался Сталин, умер великий русский композитор Сергей Сергеевич Прокофьев (1891-1953). Думаю, будь он жив, известие о смерти Сталина не огорчило бы его…

За несколько недель до смерти вождя испустил дух его верный секретарь и пёс-соглядатай генерал-полковник Лев Захарович Мехлис (1889-1953).

Что ещё приметного произошло? Народ в дни смерти Сталина с изрядной неприязнью косился на посольство США. Оно тогда занимало красивый дом напротив Кремля на Манежной площади. Американцы отделались очень сухим соболезнованием…

Ныне Сталина особенно поносят те, кто, прийдя к власти, сказочно обогатился. Им надо оправдать себя, как и тем, кто разваливает Русское государство.

Сталин умер, ничего не оставив детям и внукам. Что касается сталинского террора, то новые господа развязали не менее масштабный террор – террор экономический. Жертвы его стремительно уравниваются с жертвами Сталина, а как иначе оценивать 4 млн. человек неестественной убыли лишь за шесть неполных лет (1992-1998)?! Это просто-напросто убитые люди. За годы, приходящиеся на сталинское правление, цифра жертв нынешнего экономического террора превысит 15-20 млн. душ.

Не пристало новым хозяевам страны попрекать Сталина. Такое право есть у народа, но не у них. Свободу" которую они дали народу, – свобода работать без зарплаты и свобода умирать без гроша…

Мало желать добра и любви. Тот, кто правит, должен жить с ощущением конечности бытия. Ощущение смерти не должно покидать его.

Тогда решения будут не суетны.

Тогда все дела будут на весах вечности.

И добро тогда неизбежно.

Кто одержим земным, кто ищет богатства, наслаждений, власти, обладании другими людьми, тот не может быть вождём, тот осквернит свои поступки корыстью и нечистой игрой страстей.

Помни о смерти, живи с ощущением ухода из жизни – и будешь очень ценить жизнь, дорожить каждым днём и не станешь унижать людей. Если так – ты приведёшь народ к процветанию и тебе будет дано счастье видеть народ спокойным и довольным. И будет жизнь.

БЕРЕЧЬ НАРОД – ВОТ ЕДИНСТВЕННАЯ ЗАБОТА ПРАВИТЕЛЯ.

Гегель считал, что к всемирно-историческим личностям мораль неприменима.

Вождь должен строить свою славу и почитание к себе – в противном случае ему не бывать вождём. Близость обедняет, уменьшает славу и почитание – и Сталин строго дозировал своё появление на людях.

Сталин старательно возводил здание своей славы и своего почитания. Без всего этого невозможна борьба народа.

Однако для себя большой человек должен сторониться, внутренне бежать от славы. Иначе он может быть страшен для народа.

Человек власти соткан из противоречивых свойств. Связывает их душа. Нет её – и нет вождя, нет его идеи, нет огня, связывающего его с народом. Все же западные поучения тысячелетий как раз считают отсутствие души в правителе вообще основным требованием к человеку власти. Западные представления в слишком многом не соответствуют взглядам и привычкам русского, особенно на верховную власть. Достаточно почитать молитву "О даровании православного царства". Православная церковь закрепляла свой, русский взгляд. Взгляд этот с наибольшей полнотой выразил великий князь Александр Ярославич (1220-1263), за победу над шведскими рыцарями в 1240 году на реке Неве, прозванный Невским. Через два года, 5 апреля 1242 года, он разгромит немецких псов-рыцарей на льду Чудского озера, остановив их доселе успешное продвижение на восток. Александр Ярославич, ещё в большом здравии и силе принял монашеский сан. Постриглась в монахини и его жена. Душевное являлось наиболее важным для сего великого правителя, причисленного православной церковью к лику святых [76].

Запад, однако, упрямо навязывает свой образ жизни. Что ж это за колонизаторские замашки: ломать другие жизни под свою?… Не без умысла, всеконечно, ибо Запад давно уже стремится изменить характер русского народа под свои интересы.

Если русский народ поднимется за вождём, это будет вал небывалой высоты и сокрушающей мощи. Никто и ничто не устоят. Именно так произошло в 1941-1945 годах.

А тогда народ был благодарен вождю за то, что он не положил страну к стопам хозяев мировой экономики – США (нет, не будет натяжкой или злобствованием называть эту страну Большим Сейфом, название точно отражает нутро и дух американской цивилизации), после войны абсолютно господствующих и повелевающих всем миром, кроме сталинской Большой России в образе Советского Союза.

Народ видел, что жизнь заметно изменяется к лучшему.

Народ чувствовал себя под защитой могучей власти, которую воплощал собой Иосиф Сталин. Жизнь и покой народа защищали победоносные Вооружённые Силы гроза и смертный ужас всех недругов Большой России. Служба в армии была почётна. Милиция самоотверженно боролась с расхитителями народного добра, бандитами и ворьём. Разгул вооружённого бандитизма оказался сведён на нет уже к концу 40-х годов – и это после того обилия оружия, которое оставалось на полях и в лесах сражений. Правда, настоящей основы для бандитизма не было (и впрямь, что значит социалистическое государство рядом со свинствами общества частной собственности). Присутствовала лишь порочная природа человека. Собственность была прочно государственной. Личная – чересчур незначительна, дабы из-за неё ставить на кон свободу или даже жизнь, хотя ставили…

В обществе, где каждый мог найти работу, проституция находилась под запретом и наказывалась как одна из разновидностей злостного тунеядства. Все виды полового извращения закон преследовал (на подлостях и мерзостях никто не делал деньги).

Народ гордился своим Отечеством.

Народ искренне переживал смерть Сталина.

"Повесть временных лет" глаголит о смерти князя Владимира в июле 1015 года: "…сошлись люди без числа и плакали по нём – бояре как по заступнике страны, бедные же как о своём заступнике и кормителе".

Именно так и было всё во вторую седмицу март 1953 года. Тяжёлая рука правителя не всегда воспринимается народом как бедствие, если она оделяет по праву и закону, если она защищает по своей святой обязанности и если правитель держит себя достойно (не пьянствует, не мочится прилюдно, не дирижирует оркестром в хмельном угаре, не кривляется в выступлениях, ровно умалишенный, и не лжёт без конца). Некоторое представление об этом даёт письмо от одного из моих читателей летом 1993 года. Я привёл его в своей книге "Мы есть и будем" на 262-263 страницах.

"Уважаемый товарищ Власов!

Читаю и перечитываю твои статьи в газете "Советская Россия". Нравятся они мне правдивостью, смелостью. Но кое-что и недоумение вызывает. Опять эти набившие оскомину выражения "казарменный социализм", "командно-административная", "реки крови" и т.д.