Год, прожитый по-библейски - Эй Джей Джейкобс

Одна из них называется «Движение за христианскую полигамию». Ее возглавляет человек из Аризоны, пастор Дон Милтон. Его основной аргумент – великие люди еврейской Библии имели много жен. Пастор говорит, что, вопреки распространенному мнению, Новый Завет этого не отменяет.

Да, апостол Павел действительно сказал: «Каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа» (Первое послание к Коринфянам 7:2). Но здесь есть подвох: пастор Дон говорит, что греческое слово «своя» в этом предложении не значит «одна-единственная». Брак остается священным договором мужчины и женщины. Просто у мужчины может быть несколько таких договоров одновременно – примерно как у психолога и его клиентов.

Я звоню пастору Дону и спрашиваю:

– Если я стараюсь следовать Библии и хотел бы завести вторую жену, как убедить нынешнюю жену, что это хорошая идея?

Пастор Дон какое-то время молчит, а потом говорит:

– Не стоит заводить об этом речь, если у вас нет подходящей кандидатуры.

– Это почему?

– А что если вы расскажете первой жене, а потом не встретите никого подходящего? Ваш нынешний брак даст трещину, и вы останетесь ни с чем.

Пастор Дон считает, что стоит поставить супругу перед фактом: он сам не раз видел, как с успехом применяли эту стратегию.

– Вы находите кандидатуру в жены, проводите церемонию и осуществляете брачные отношения. Потом возвращаетесь к первой жене и говорите, что теперь у вас есть вторая. Считается, что так у вас будет больше шансов сохранить брак.

Но это же как-то… подло и не по-библейски.

– В противном случае вы рискуете обречь жену на год, пять или десять лет беспокойства о том, что вы женитесь на второй.

Пастор Дон настроен дружелюбно. Его сайт полон гнева и ярости – противников предупреждают: «Если вы обвиняете меня в грехе, Библия требует, чтобы вы лично выступили против, потом предоставили свидетелей (Второзаконие 19:16) и, наконец, предстали перед христианским судом, обладающим властью нас судить». Но в телефонном разговоре он похож на женатого мужчину, который дает приятелю-холостяку советы, как обращаться с подругами. Я спрашиваю у пастора Дона, надо ли говорить кандидатке во вторые жены о первой жене. Он одобряет эту мысль. Это необходимо. А главное, это может добавить мужчине привлекательности.

– Некоторых женщин тянет к мужчинам, у которых достаточно смелости, чтобы признаться в желании иметь больше одной жены. Это как тяга к плохим парням.

Я спрашиваю: не подскажет ли он, как заставить первую жену увидеть здесь положительные стороны.

– Прежде всего моли́тесь, как мо́литесь, когда попадаете в беду. Во-вторых, расскажите ей о написанном в Библии.

Надо донести до жены, что Библия не запрещает полигамию. И, более того, многие персонажи Ветхого Завета были многоженцами.

– Покажите, что мужчины Ветхого Завета были великими. Давид – он написал Псалтирь! А Соломон написал Притчи. Они великие люди. Донесите до нее эту мысль. Полигамия не только приемлема, она прекрасна, и эти женщины [жены] святы.

На самом деле, как утверждает пастор Дон, и у отца человеческого рода, возможно, было несколько браков.

– Думаю, Адам был первым многоженцем. Это же самый здоровый человек в истории с самым здоровым сексуальным желанием. У него-то – одна жена? Да бросьте.

Пастор Дон спрашивает, есть ли у меня на примете кандидатка во вторые жены.

– Ну, мне нравится наша няня.

Дез, несомненно, очень милая. Ей двадцать шесть, и она начинает сообщения словом «Привы» – у меня ушло пять минут, чтобы разобраться (кому за тридцать, скажу, что имелся в виду «привет»). Джули согласна, что она идеальна, и разрешила завести с ней роман – в духе сериала «Умерь свой пыл»[120]. Конечно, жена знает, что Дез это совершенно не интересно, – потому и предложила. Это все равно что разрешить мне стать полузащитником в Miami Dolphins[121]. Голая теория.

– Какой она веры?

– Католической.

Пастор Дон шумно выдыхает. Католики, по его мнению, – крепкие орешки. С другой стороны, если я когда-нибудь все-таки женюсь на Дез, у меня будет хорошее обоснование для Джули.

– Можете сказать ей, что теперь не будете платить няне. Сэкономите денег.

В какой-то момент пастор Дон повышает голос, и я представляю его на другом конце провода: лицо покраснело, на лбу набухла вена. Он говорит о преследовании многоженцев. Мысль, что их могут посадить в тюрьму – к преступникам и гомосексуалистам, – приводит его в бешенство.

Да, гомосексуалисты. Очевидно, многоженцы не так уж терпимы к другим типам сексуального поведения.

Не кради.

День 111. Пока я записываю советы, как заполучить вторую жену, становится ясно, что маятник слишком сильно качнулся в сторону диких времен. Надо сосредоточиться на чем-то другом. Вернуться к основам. К Десяти заповедям. Собираюсь снова заняться Восьмой: не кради.

На самом деле многие исследователи Библии считают, что «украсть» – неправильный перевод. Ближе будет «похитить человека». Нельзя похищать людей и забирать их в рабство. Такую заповедь выполнить легче. Год уж я потерплю. Но это тоже похоже на отговорку.

Поэтому буду придерживаться традиционного толкования – Библия многократно велит «не красть» (например, в Книге Левит 19:11).

Я оповестил Джули, что набеги на шкаф с канцтоварами в Esquire закончились и я больше не буду приносить домой папки из плотной бумаги. Еще я перестал тайно подключаться к чужому беспроводному сигналу – уже видел, к чему это может привести.

И сегодня я предупреждаю попытку кражи в Starbucks. Мы вышли на прогулку: Джаспер, Джули и ее отчим, который выглядит и говорит в точности как Джордж Бернс[122]. Мы зашли выпить кофе, и Джаспер схватил с прилавка горсть трубочек. Это его фетиш. Он любит снять обертку сразу с десятка – может, думает, что в следующей будет особенный сюрприз: например, приглашение на фабрику соломинок в духе Вилли Вонки[123].

– Нет, Джаспер. Только одну.

В Starbucks нет строгих правил насчет соломинок. Но я думаю, подразумевается договор – надо брать одну соломинку для каждого напитка.

Нужны ли Starbucks мои деньги? Не особо. Но повеление Библии однозначно. Она не говорит: «Не кради ничего, кроме маленьких штучек у интернациональных корпораций, которые называют среднюю порцию выдуманным итальянским словом». Она говорит: «Не кради». Не бывает «мелкого воровства».

– Только одну, – повторяю я.

– Пусть берет, – говорит отчим Джули.

– Нет, нам полагается одна. Или это будет воровство.

– Да пусть возьмет несколько. Это не воровство.

– А если я каждый день буду брать здесь тысячу соломинок, – спрашиваю я, – это не воровство?

– Здесь важно количество…

– Почему? С какой стати оно важно?

– Смотри, – объясняет отчим Джули, – одно убийство – это нормально, а пятьдесят – уже не годится.

Я замолкаю на полуслове.

– Что, уел тебя? – говорит он.

Не знаю, как отвечать человеку, который украл мой аргумент.

Джаспер визжит, ворчит и показывает пальцем на соломинки секунд сорок пять. Я стою на своем. Мне нужно постепенно установить баланс справедливости и милосердия. Наконец я предлагаю порвать салфетку, и он успокаивается.

Я мог бы найти разумные причины, чтобы дать ему соломинки. Вообще, в этом году я могу найти оправдания практически для всего. Например, используя прагматический подход: удовольствие Джаспера дороже тех нескольких центов, которые потеряет Starbucks. Еще можно сказать себе, что мы поможем производителям соломинок, у которых сейчас трудные времена.

То же и с кражей беспроводного сигнала в нашем доме. Я мог бы оправдать ее тем, что использую интернет для получения знаний о Боге, которые помогут сделаться лучше.

Я, вообще, склонен рассуждать в духе «Цель оправдывает средства». Но в этом году у меня другая задача. Я следую правилам. Строго. Буквально. И смотрю, что получается.

Я знаю только одного человека, который буквально следует заповеди «не кради». Это мой папа. В автомобильной поездке он отказывается парковаться у гостиницы Holiday Inn или у McDonald’s, чтобы сходить в туалет. Разве что мы что-нибудь купим. Иначе получится, что мы воруем их мыло и бумажные полотенца. Поэтому я заодно думаю, что делаю это в честь отца.

…Пей, и верблюдов твоих я напою.

День 114. Берковиц, который проверял мой гардероб на разнородные нити, по-прежнему регулярно звонит. Он хочет встретиться, чтобы вместе помолиться, но я все время занят собственными библейскими обязанностями и молитвами, поэтому увиливаю.

Сегодня утром, в восемь тридцать, он оставляет сообщение на автоответчике.

– Привет, Арнольд, – говорит он. (Берковиц называет меня настоящим именем. Наверное, я как-то раз его упомянул, и привычка закрепилась.) – Это Билл Берковиц. Перезвоните мне, дело очень важное.