Профессиональный оборотень - Андрей Олегович Белянин

— В любом случае давайте сначала поселимся, а уж потом будем выбирать место, где поужинать, — твердо напомнил командор. И мы вновь начали спорить, где будем жить.

Проклюнулись сумерки. Мы ходили с картой, пока на ней можно было что-то различить, иначе эти извилистые улочки могли завести куда угодно. И как раз шли по Золотой улочке, ширина которой была не больше полутора метров, как вдруг почувствовали, что кто-то идет за нами следом. Такие крадущиеся шаги, тяжелое дыхание…

— Вы тоже это слышите? — прошептала я, расширив глаза.

— Да, и уже давно, — с придыханием ответил Профессор.

— Я тоже, но, сколько ни оборачивался, позади никого нет, — сказал Алекс.

— Ребята, посторонись! — раздался скрипучий голос сзади. — Вы тут, кажется, туристы, потому идете прогулочным шагом, а я очень спешу. Не думал, что когда-нибудь должен буду оставить родную Прагу, но жизнь дороже. И надо же, приходится уезжать именно перед летним солнцестоянием, черт бы всех нас побрал!

Болтливый какой, нам-то что до твоих проблем, подумала я, оглянувшись, чтобы посмотреть на аборигена, но там никого не было.

— Да что вы встали столбом поперек улицы, ни пройти ни проехать! И так весь день на нервах, дергаешься от каждого шороха, так тебя же еще и не пропускают! Коренному пражанину податься некуда…

Уф, потусторонние существа таким живым тоном не разговаривают, сразу успокоилась я, и тут он появился.

Меж мной и Алексом гибко протиснулась толстенная фигура человека без головы. Одет прилично, в нечто восточное вроде халата и шаровар, в каждой руке по большому чемодану. Мы невольно посторонились.

— Видимо, это какой-то призрак из местных, похоже, эмигрирует, — заметил Алекс.

— Примерно так это и называется, — безрадостно ответил тот же голос откуда-то из пространства над шеей. — Позорное бегство из отеческих пенатов не совсем эмиграция, но по сути очень близко. Бегу, пока есть возможность.

— Вообще-то здесь должны просто кишеть всякие привидения, турагентства строят на этом целую сеть маршрутов и адреналиновых обещаний, — флегматично заметил котик, в день отъезда изучивший столицу Чехии по сайту горящих путевок в Интернете.

В этот момент переходник запиликал «Восточные сказки, зачем ты мне строишь глазки…». Мой муж быстро прочел высветившееся сообщение и поделился с нами:

— Все получилось, диспетчеры на Базе уладили все вопросы, письма уже у Рудольфа, можем набиваться в гости — он нас примет.

— Пойдем в королевский дворец на ночь глядя? — скептически поморщилась я. — Стража турнет нас не задумываясь! А как вам вон тот кабачок под двумя фонарями?

Так мы и провели нашу первую ночь в Праге. Практически без сна, но с «резаным» пивом, «смаженным» сыром, «сварженым» вином, мясными кнедликами и длинными застольными песнями. Говорят, после часа ночи официантки расхаживали по заведению в одних юбках, обнаженные до пояса, но я уже почти спала, потому не ревновала. Зато кот все утро находился под впечатлением и кричал, что ни к какому королю он не пойдет, а останется жить здесь! Нам срочно надо его женить, вот вернусь и сама займусь восстановлением его отношений с той белошерстой египтянкой…

Вход во дворцовый комплекс назывался «ворота Матиаса», туда нас пропустили без помех. Как только командор важно назвал свое вымышленное имя, один из двух стражников с алебардами сверился с длинным списком и кивнул. Сразу за воротами открывался ухоженный французский садик, низко подстриженные кусты служили украшением для гаревой дорожки, ведущей ко входу в здание дворца. Нас встретил полк гигантов и множество карликов. Ей-богу, не вру! Именно великаны и карлики, первые — с секирами наперевес, а вторые — в ботфортах и с ножиками. Брр…

— Великаны? Карлики?! Что за сказки кельтских народов, откуда они здесь, в реальном мире? Голем не в счет, возможно, ему можно найти научное объяснение, он ведь и был первым роботом, — говорила я, пятясь и будто нечаянно наступая коту на кончик хвоста. Несильно, просто для практики, чтобы не терять квалификацию, а то давно не практиковалась.

Профессор скрипнул зубами, но сдержался.

— Великаны — это просто люди-гиганты, Алиночка, — ровным тоном пояснил он, в глубине души просто полыхая от гнева. — Император Рудольф всегда питал к ним слабость и любил наравне с карликами и алхимиками.

— Что значит — любил?! — сразу заинтересовалась я.

— Хм-хм… — смущенно заметил Алекс-алхимик, краснея и подталкивая меня вперед. Но кот не понял двусмысленности, поэтому и ухом не повел. Я у него все равно потом уточню…

А вообще, в пражском дворце было довольно интересно. В обычных замках я бывала не единожды. Во Франции у маркиза д’Абажура, в Мальборке в главной резиденции Тевтонского ордена, в Шотландии у сэра Генри. Потом еще играла английскую королеву, правда, там времени у меня было немного, чтобы успеть как следует вжиться в роль и почувствовать себя истинной королевой, как хочется каждой женщине.

В общем, все это не то, сейчас я шла, чтобы увидеть живого короля на его собственном троне! Это считай как мишку в берлоге. В короле, переодетом в обычного человека, ничего царственного нет, как нет вообще ничего, чем можно было бы впечатлиться, кроме снобизма. Наверное, у себя в покоях он совсем иной…

Мы шли за сопровождающим через смежные залы. Почему-то во дворцах почти все залы проходные, будь у меня столько денег, я бы расположила комнаты иначе, чтобы не сидеть и не ждать, что через твою спальню с извинениями в любое время может пробежать какой-нибудь придворный. Причем за сутки такая толпа пройдет, только успевай кивать на приветствия и поклоны. Ни переодеться, ни почесаться, ни вздремнуть, задрав ноги, на диване… Никакого покоя и уединения!

Наверное, только искусство как-то скрашивает такую жизнь, по крайней мере отвлекает, и поэтому во дворцах обычно так много картин, скульптур и ваз. Например, в одном зале все стены были увешаны полотнами на охотничьи темы, в другой — портреты королевской династии, в третьей — здоровущие натюрморты с битой дичью, голые тетки весом по полтора центнера и другие популярные во дворцах сюжеты.

— Эти панно