"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Агишев Руслан

Тимур все это прекрасно слышал, но проклятая лихорадка совсем лишила его сил. Тело же превратилось кованный железный панцирь.

— Про врага у наши ворот я знаю не хуже тебя Тимбол. И поверь мне, это тоже разрывает мне сердце, но… Колин был и остается нашим владыкой, — бывший изгой, которого вместе с сыном Тимур спас от смерти и принял в свой клан, помнил это и даже не помышлял о предательстве. — Тимбол, я не должен отдавать тебе громовые камни и кое-что другое, но… похоже у меня не остается другого выхода. Пошли на стену, надо все обдумать еще раз.

Их голоса стали отдаляться и затихать, а Тимур вновь затих. В Священном зале совета вновь все стало таким же, как и было до этого… И тусклый свет светильников, и еле ощущаемый ветер сквозняка, и бледная с темными кругами под глазами Амина, склонившаяся на неподвижным телом. С неизменной тряпкой в руках он бережно стирала испарину с лица Колина, даже не помышляя, что стирает и слезы.

… Очнувшись в очередной раз, Тимур несколько минут просто лежал, даже не пробуя пошевелиться. Он наслаждался отсутствием боли. Ушел и жар, что забирал его силы все это время.

— Эй! — крикнуть у него не получилось; скорее это был шепот, с трудом пробившийся из иссохшего до состояния песка горла. — Кто-нибудь здесь есть? Амина? — она точно должна быть где-то рядом; каждый раз, когда он выныривал из-за забытья, он всякий раз чувствовал ее присутствие. — Амина?

Ответом была лишь тишина. Раздавался лишь треск нескольких горевших свечей, едва разгонявших темноту зала. Почему-то совсем не горели светильники.

— Черт их всех побери, — забормотал Тимур, с трудом сгибаясь и садясь на свое ложе; тело отозвалось мучительной слабостью и еле слышны хрустом. — Бросили что ли… О, спасибо, хоть воды оставили, — увидев рядом стоявший кувшин, он тут же приложился к нему. — Хорошо, боже, как хорошо… А теперь посмотрим, куда-то все попрятались…

Однако с трудом сделав несколько шагов в направлении выхода из Священного зала совета, Тимур застонал. Он вдруг вспомнил обрывки чьих-то разговоров, что слышал, когда приходил в сознание.

— Это что мне привиделось что ли? Неужели я столько дней был в отключке? Да, нет. Не может быть… Ну день, может быть два, — убеждал он сам себя, медленно шагая дальше. — Все должно быть в порядке. Этим ублюдкам сюда было еще шагать и шагать. Если верхами тут больше суток скакать, а уж в такой мороз, да еще без жратвы и теплых шмоток им неделю нужно было идти… Черт, ослабел-то я как…

В этот момент ему и в голову не могло прийти, что как раз его слабость и могла бы опровергнуть все его рассуждения.

— А вот кто-то шумит, — около первого перехода между подземными уровнями, парень, наконец-то, что-то услышал. — Кто-то идет. Нет, идут и похоже много… А почему вниз-то? Это же тоннель в дальние штольни, а там одни грибницы и подземное озеро.

Шум десятков шагов быстро нарастал. Под землей, в замкнутом пространстве тоннеля, все слышалось иначе, чем на поверхности. Здесь два — три идущих гнома своей шаркающей походкой могли создать впечатление и сотни живых существ.

— Мамочка, я боюсь, — донеслось из-за поворота до Тимура; плакала какая-то кроха. — Там темно и страшно. Почему мы туда идем?

— Уйми ее, Кайла! — кто-то грубо прервал ребенка. — Нам сейчас только этого не хватало. Вон, того и гляди и остальные примутся гундосить.

Тимура, почти оказавшегося у поворота, охватили страшные подозрения. Однако он не успел ничего толком подумать, как прямо на него буквально выскочила какая-то полная гнома с большой корзинкой в одно руке и светильников в другой. Сразу же за ней, вцепившись, как клещ в ее юбку, держалась маленькая девочка в темном чепчике.

— Ой! Кто это тут?! — растерянно вскрикнула гнома, едва тусклый пучок света попал на Тимура. — А-а-а-а! — вдруг завопила она, начав пятиться назад. — Ледяной владыка! А-а-а-а! — она бросает из своих рук и корзинку и светильник. — Ледяной владыка восстал из камня!

Едва не оглохший от этого визга Тимур тут же остановился. «Чего она орет? Какой еще к черту Ледяной владыка? — промелькнуло у него в голове. — И визжит ведь как резанная… Вот же черт, опять ничего не видно, — упавший светильник почти погас. — Вот же дура!». Он наклонился за медной лампой с крошечным огоньком на фитиле и с удивлением хмыкнул.

— Вот же дерьмо, — вырвалось у него, когда он увидел свои руки. — В чем это я? Меня чего всего что ли измазали?

При свете разгоревшейся лампы Тимур внимательно оглядел себя. Все его тело — руки, ноги, открытая часть груди, бородка и похоже лицо (пальцем он провел по лбу и на нем осталась белая полоска) — было пепельно-серого цвета.

— Вот же черти, уже закапывать что ли собрались, — ему сразу вспомнился один из старых гномьих ритуалом, во время которого безнадежно больного густо обмазывали особым серой мазью из горных смол. — Ну и молодцы, — с горечью рассеялся он. — Быстро они меня в трупы определили… А эта, мать ее, еще и за давно сгинувшего Ледяного владыку гномов приняла. Ха-ха-ха. А что, рожа-то у меня сейчас наверное очень похожая на этого древнего отморозка. Решила поди, что я после двух сотен лет в усыпальнице изголодался и пришел по ее душу. Ха-ха-ха! Не могу, больше. Ха-ха-ха!

Отсмеявшись, он высоко над собой поднял светильник (чтобы его было видно хорошо, а то, не дай бог, испуганные гномы шарахнут чем-нибудь) и шагнул за угол тоннеля, где его вновь скрутило от смеха…

— Вот же черт! Ха-ха-ха! — в паре метров от него с испуганными лицами застыло несколько десятков женщин, напяливших на себя старинные боевые шлемы и вытянувших в его сторону кучу острых предметов — от кухонных ножей до разделочных тесаков. — Ха-ха-ха! Воины, черт побери! Ха-ха-ха-ха! Одни бабы! Ха-ха-ха-ха! — он ни как не мог остановиться, а его смех уже напоминал больше что-то болезненное. — Так и зарежут ведь своего главу! Ха-ха-ха-ха!

Вдруг на него налетело что-то мягкое, теплое и пахнущее травами. Амина, а никто другой и не мог так благоухать, сначала крепко его облапила и зацеловала, а потом начало что-то бормотать и всхлипывать.

— Успокойся, успокойся, — рыдающий ураган становился все сильнее и сильнее. — Вон он я, тут, перед тобой. Смотри, я целый и невредимый, — девушка вцепилась в него как клещ. — Я выздоровел, хотя кто-то сейчас меня может задушить…

Успокоить ее удалось с трудом. Амина все никак не могла поверить, что ледяная лихорадка отступила от своей добычи. Она то касалась его лба, то взъерошивала волосы, заглядывала ему в глаза.

— Все нормально со мной, все нормально, — продолжал повторять Тимур одно и то же, хотя ему адски хотелось узнать, что происходит в клане. — Амина, успокойся! Успокойся. Возьми себя в руки… и скажи мне, что тут у вас происходит? Слышишь меня? Куда вы все идете? И где остальные? Где Торгрим, Кром? Почему здесь никого нет? Куда за эти пару дней все могли разбежаться? Да, не плачь ты! Не плачь!

Наконец, она всхлипывания стали реже и гнома начала рассказывать.

— Не пару дней, Колин. Совсем не пару, — рассказ ее все равно время от времени прерывался всхлипами. — Ты почти две седмицы лежал без движения. Совсем как мертвый. Мы тебя и мазями натирали, и отварами отпаивали. Да, все было без толку…, — Амина снова начала рыдать, отчего рассказывать продолжила чуть позже. — А пятого дня эти… вышли из леса. Шаморские легионеры и гномы, Колин. Их было очень много. Я сильно тогда испугалась…

Тимур слушал ее и с трудом верил в ее рассказ. Это все напоминало игру в покер двух людей. Первый при этом тщательно просчитывает варианты игры, кропотливо пытается собрать выигрышную комбинацию. Второй же, не утруждая себя соблюдением правил, берет табуретку и со всей силы лупить первого по голове… Вот и вся игра! «Охренеть! Две недели валялся, как мертвец! Вот это я дал дрозда…, — мысли в его голове носились как безумные, с трудом поспевая за испытываемыми им эмоциями. — Значит, шаморцы уже под стенами… Стены-то вроде крепкие, народу должно хватить, чтобы отсидеться. Если конечно, не свалять дурака… Черт, а какого хрена тогда женщины и дети бегут?».