An ordinary sex life (OSL) - Астердис

принято или не принято немедленно. С полной силой, силой и властью, задним числом, когда мы только начали "встречаться", мы стали парой.

       Пара в стадии медового месяца.

       На следующий день я сказалась больной. Влажные и, на данный момент, насытившиеся, мы растянулись, наслаждаясь украденным утром. Изучая формы нашей близости. Открывая для себя, как мы подходим друг другу как пара. Мы слышали нежный тон друг друга. Мы разговаривали без шума наших социальных "я". Разрабатывали негласные коды и внутренние шутки, которые определяли нас по мере продвижения вперед.

       Я лежала настолько счастливая, какой только помнила себя.

       Мое внимание привлекло упоминание о твоей маме. Тот факт, что ты использовала настоящее время. Я мало знала о твоей семье, но помнила что твои мать и отец умерли, согласно биографии, которую ты мне рассказала. В той биографии, которая была известна в отрасли, еще фигурировал брат, также отмеченный как умерший. Детали были размыты, и я не стала допытываться, особенно когда ты закрылась от меня. Но твое сиротство не было секретом. Поэтому, когда ты упомянула несуществующую сестру, я повернулась к тебе в полном замешательстве.

       Ты встретила мое замешательство улыбкой.

       Ты открыла мне правдивую историю своей семьи. О том как умерла твоя мать. О том, как твой отец буквально не замечал тебя. О пустом доме, где ты, будучи еще ребенком, пыталась сама о себе заботиться. Сама себя вырастить. Ты вздрогнула, когда я дотронулась до тебя, затем крепко прижалась ко мне. Но твоя душа была в другом месте.

       Я не знаю, осознавала ли ты это.

       Я обнимала тебя, пока ты шла по своему школьному пути. Пока ты становилась все более популярной, красивой и имела все. Пока твое одиночество переросло в гнев, злобу и отчаяние. Пока ты презирала идеальную мстительную стерву, которую видела в зеркале. Сокрушительницу мечтаний других девушек. Разрушительницу сердец парней.

       И задавалась вопросом, было ли там что - то ... неправильное... с тобой.

       Но нескрываемое тепло наполнило тебя, когда ты в своем рассказе перешла в новую семью, которую теперь считала своей. Сжатое тело в моих объятиях расслабилось, когда ты нашла мою руку. Именно здесь, как ты считала, началась твоя история. Эта семья, которая приютила тебя и позволила тебе вырасти в человека, которым ты стала до меня. Хотя эта тема и скрыта от посторонних глаз, ты с удовольствием раскрывала мне свои секреты. Секреты, позволяющие разгадать твою тайну.

       Если бы я только поняла.

       Каждый человек многое значил для тебя, и это стало отдельной темой. Младшие сестренки, которые полностью завладели твоим сердцем. Еще одна сестра, чуть младше тебя, стала твоей протеже, которую ты считала необходимым направлять. Старшая сестра, прежде ты даже не догадывалась, насколько она тебе нужна. Родители, готовые сказать тебе даже то, что ты не хотела слышать. Я надеялась когда-нибудь встретить этих людей.

       Но так и не встретила.

       Но прежде всего, был парень. Единственный в своем роде. Тот кому ты открылась, и у кого действительно была возможность разбить твое сердце. Тут тень внутреннего конфликта промелькнула на твоем лице. Это ты разбила его сердце. Оставила его сначала ради женской мягкости, а затем ради своей мечты. Но семейные узы удерживали каждого из вас на орбите другого.

       Я узнала насколько это было сложно.

       Один кусочек головоломки встал на место, когда ты закончила свой рассказ. То утро, когда я застала тебя в слезах… оказалось, ты была огорчена тем, что тебя не было рядом с твоим "братом", когда его бросила девушка. Нет, я не хотела смеяться. Твои глаза обиженно взглянули на меня. Тогда, я рассказала тебе о своей шутке, и мы обе захихикали. Из всех возможных вариантов, из всего, что могло бы быть, я никогда не думала, что ты плакала из-за парня в то утро.

       Какой абсурд.

       Ты скрывала эту часть себя: от незнакомцев, от знакомых и даже от тех, кого называла друзьями. Нельзя было отрицать, что ты испытала облегчение, когда рассказала свою истинную историю другому человеку. Эта близость была твоей высшей похвалой и твоим глубочайшим доверием. И я увидела тебя.

       Впервые – настоящую тебя.

       Не сквозь туманную дымку мечтания или взгляд украдкой. Ты лежала передо мной без охраны. Приветливая и любящая. Обнаженное тело юной девушки. Драгоценное и уязвимое в своем доверии. Еще один слой, который я не ожидала обнаружить. Моя богиня оказалась сначала женщиной, а теперь еще и девушкой.

       В каком-то смысле, сломанной девушкой.

       День рождения, который ты отметила вчера, стал 21-м. У тебя не было вечеринки с обрядом посвящения и подругами, празднующими твой первый бокал легального алкоголя. Вечеринки, о которой остаются воспоминания на всю жизнь. Твой переход во взрослую жизнь стал странным, непродуманным, забытым. Все должно было быть не так. Твои дни должны были проходить в классах и учебных группах. Твои единственные заботы - твои оценки. Твои враги - старый сварливый профессор и эти проклятые шлюхи из "Чи Омега". Лето ты могла проводить в качестве неблагодарного стажера или бездельничая.

       Уютно свернувшись калачиком в теплом пузыре, отделяющем детство от взрослой жизни.

       В понедельник ты снова уезжаешь, шестизначный бюджет был потрачен на три дня работы. Твоя репутация и доходы семьи зависели от того, насколько ты выкладываешься ради этого. И ты процветала в этом жестоком мире, где юные невинные красавицы попадали в ад. Ты не была невинной.

       Ты отказалась присоединиться к ним.

       Ты была моей Адриенной. Триединство личности. Богиня, женщина, девушка. Все мои. Все особенные. Все перетекали друг в друга, переплетались и превращались в реального человека, который лежал рядом со мной. Одна удивительная личность. Услышав твой смех, я поняла, что буду любить тебя. И что ты полюбишь меня. Это было и замечательно, и, как я теперь понимаю, нет. Ты жаждала любви и ты боялась ее уязвимости.