Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Я человек, не привыкший действовать импульсивно, Нэнси, — вдруг сказал Мервин.

Она сразу же насторожилась.

Он продолжил:

— Я встретил тебя всего несколько часов назад, но я абсолютно уверен, что хотел бы знать тебя всю оставшуюся жизнь.

«Ты не можешь быть в этом абсолютно уверен, дурачок!» — подумала Нэнси. Но ей все равно было приятно слышать такое. Она промолчала.

— Я собирался расстаться с тобой в Нью-Йорке и вернуться в Манчестер, но теперь не хочу.

Нэнси улыбнулась. Именно этих слов она и ждала. Нэнси дотронулась до его руки:

— Я очень этому рада.

— Да? — Он подался вперед. — Беда в том, что скоро пересечь Атлантику станет практически невозможно для всех, кроме военных.

Она кивнула. Такая мысль уже приходила ей в голову. Она не слишком об этом задумывалась, но была уверена, что они сумеют прийти к нужному решению, если захотят, конечно.

Мервин продолжал:

— Если мы сейчас расстанемся, то сможем увидеться только спустя годы — в буквальном смысле слова. Меня это не устраивает.

— Меня тоже.

— Поедем со мной в Англию, — предложил Мервин.

Нэнси перестала улыбаться:

— Что?

— Поехали со мной вместе. Поселишься в гостинице или купишь дом или квартиру. Что пожелаешь.

Нэнси почувствовала, как в ней поднимается возмущение. Она стиснула зубы и попыталась сохранять спокойствие.

— Ты не в своем уме! — отрезала Нэнси и отвернулась. Она была разочарована до глубины души.

Он выглядел обиженным и удивленным ее реакцией:

— А что такое?

— У меня дом, двое сыновей и многомиллионный бизнес. А ты предлагаешь мне все это бросить и переехать в манчестерскую гостиницу?

— Не надо в гостиницу, если не хочешь! Живи со мной, в моем доме.

— Я респектабельная вдова, у меня есть свое место в обществе, я не собираюсь жить в качестве содержанки!

— Послушай, я думаю, что мы поженимся, точнее, я в этом уверен, но думаю, что ты к замужеству еще не готова — слишком мал срок нашего знакомства.

— Не в этом дело, Мервин, — сказала она, хотя отчасти дело было и в этом. — Мне все равно, как ты собираешься все обустроить, я просто не собираюсь бросать свое дело и лететь за тобой в Англию.

— А как иначе мы можем быть вместе?

— Почему же ты сразу не задал мне этот вопрос, а сам выдал ответ на него?

— Потому что ответ только один.

— Их целых три. Я могу переехать в Англию, ты можешь перебраться в Америку, или мы вместе куда-нибудь уедем — скажем, на Бермуды.

Этот ответ поставил его в тупик.

— Но моя страна воюет. Я должен участвовать в войне. Быть может, я слишком стар для военной службы, но авиации тысячами потребуются пропеллеры, а я лучше всех в Англии знаю, что это такое. Я нужен моей стране.

Все, что он говорил, только осложняло ситуацию.

— А почему ты думаешь, что я не нужна моей стране? Я делаю солдатские сапоги, и когда Соединенные Штаты вступят в войну, то появится много солдат, которым потребуются добротные сапоги.

— Но у меня бизнес в Манчестере.

— А у меня бизнес в Бостоне, и, кстати, гораздо более крупный.

— Но ты ведь женщина, это не одно и то же!

— Абсолютно то же, и ты достаточно глуп, если не понимаешь такой простой вещи! — выкрикнула она.

Нэнси сразу же пожалела о сказанной ею фразе. На его лице появилось выражение гнева: она нанесла ему смертельное оскорбление. Он поднялся со стула. Она хотела что-то сказать, чтобы не дать ему уйти обиженным, но не нашла нужных слов, и через минуту его уже не было рядом.

— Черт возьми! — горько произнесла она. Нэнси сердилась на него и проклинала себя. Она не хотела его оттолкнуть, он ей так нравится! Многие годы назад Нэнси поняла, что лобовое столкновение — не лучший способ что-то доказать мужчинам, потому что они допускают агрессию со стороны другого мужчины, но не женщины. В бизнесе она всегда сдерживала собственный боевой дух, смягчала тон и добивалась своего манипулированием людьми, а не конфронтацией с ними. Теперь она на один момент все это забыла и по-дурацки поссорилась с самым привлекательным мужчиной, с каким ей довелось встретиться за последние десять лет.

«Какая же я дура, я же знала, что он горд, это именно то, что меня в нем привлекает, это часть его силы. Он тверд, но не подавляет свои эмоции, как часто делают твердые люди. Вот, например, он помчался за сбежавшей женой на другой конец земли. К тому же он заступился за евреев, когда у лорда Оксенфорда поехала крыша в столовой. И как он меня целовал…»

Ирония ситуации в том, что она сама готова была подумать о переменах в своей жизни.

То, что сказал ей Дэнни Райли о ее отце, выставило в новом свете всю жизнь Нэнси. Она всегда понимала, что они с Питером ссорились потому, что он чувствовал ее умственное превосходство. Но такое соперничество между детьми обычно исчезает, когда они становятся взрослыми: ее сыновья дрались, как кошка с собакой, лет двадцать, а теперь лучшие друзья, беззаветно преданные друг другу. Но, по контрасту, ее соперничество с Питером просуществовало до их зрелых лет, и теперь она понимала, что в ответе за это не кто-нибудь, а их отец.

Тот сказал Нэнси, что она будет его преемницей, а Питер станет работать под ее началом, но Питеру пообещал обратное.