Трилогия «Хроники Сиалы» - Алексей Пехов

Прямо перед башней росло большое старое дерево, чем-то напоминающее воина-карлика, отдыхающего после долгой дороги. Кряжистое, крепкое и низкорослое. Такое же древнее, как и красная крепость, что теперь хранит кости павших воинов. Вот только в отличие от давно умершей и заброшенной крепости старое нелепое растение все еще жило. Все ветви долгожителя усыпаны мелкими белыми цветочками, и казалось, что дерево укуталось в пушистое снежное одеяло. Цветы благоухали миндалем, и их горький аромат ощущался даже во рту. От запаха уже начинала болеть голова, и я поспешно двинулся прочь. Не стоит задерживаться во дворе крепости больше, чем это требуется.

Иду широкими осторожными шагами, стараясь не наступать на кости. Глупо, но ничего не могу с собой поделать – детские суеверия все еще сильны и что-то подсказывает мне, что не стоит без причины будоражить останки эльфов и орков. Все же мне не всегда удается разминуться с желтоватыми костяками, облаченными в ржавые доспехи. Слишком много скелетов, иногда ногам не остается ничего другого, как вдавить кости в рыхлый песок крепостного двора. Вот и сейчас я не рассчитал и наступил на череп.

КРАНК!

Череп оглушительно лопнул и развалился, словно у меня под ногой была не кость, а переспелая гарракская дыня. Я брезгливо дернулся, на миг отвлекся от костей и бросил взгляд на дерево.

Сердце в груди сделало безумное сальто, воспарило в небеса, а затем рухнуло вниз и запуталось в кишках. Цветы у дерева теперь были не белыми, а красными! Кроваво-красными! Кровь скапливалась на лепестках в виде огромных капель, а затем срывалась вниз, орошая кости и песок. Тяжелые капли, словно дождь из кошмара какого-нибудь ненормального, срывались с ветвей, сочились из всех пор древесного ствола и падали вниз. За несколько секунд под деревом уже успел образоваться маленький пруд. Пруд рос и рос, расширялся и словно какой-то хищник поглощал лежавшие на песке кости.

Мучительный, нескончаемый, пробирающий до костного мозга вопль боли раздался откуда-то сверху и заставил меня пригнуться и втянуть голову в плечи. Я поднял глаза вверх, ожидая увидеть падающего на меня грифона-дракона-манти-кору-гарпию-Посланника-Хозяина-Неназываемого-Богов-и-н# не-пойми-еще-кого, но вот... Вот только на меня никто не собирался падать. Кричал один из орков, вплавленных в тело башни. Кричал безостановочно и мучительно. Его лицо исказилось от вселенской боли. Вот тут-то меня и пробрало...

Я, не разбирая дороги и расшвыривая попавшие под ноги кости, бросился прочь. Орк орал, как свинья, попавшая под нож неумелого мясника. Я метнулся из одного конца дворика в другой, стал прыгать по валявшимся камням разрушенной башни, не удержался, рухнул вниз, едва не попав в растекающуюся по двору кровь, откатился в сторону, вскочил, зажимая руками уши, и побежал. Понял, что уронил арбалет, развернулся, отбросил в сторону чьи-то ребра, подхватил оружие, вновь бросился прочь, заметался... Вопль мучившегося создания сводил с ума и поднимал со дна моего сознания льдинки страха.

Так и остался у меня в памяти размытый от бега двор, красный столб башни, горечь миндаля, истекающее кровью дерево и крик обреченного на вечные муки орка. Страх заставлял бежать, страх заставлял скулить, страх заполнил почти все сознание, и я лишь каким-то чудом смог выскочить через проломленную дыру в стене, находящейся на противоположной от ворот стороне. Крики орка подталкивали в спину и заставляли бежать по красной дорожке все быстрее и быстрее. Два раза я падал, отбивая колени, вновь вскакивал и продолжал бежать. Остановился лишь после того, как вопли вечно живого и вечно умирающего существа поглотило расстояние.

Я уперся руками в колени и отдышался. А тьма! Только и знаю что бегать! Так ни на какие Костяные дворцы здоровья не напасешься!

Я оглянулся назад, на покинутую крепость. Отсюда она казалась не больше маленькой шкатулки, в которой некоторые недалекие личности хранят дурящую мозги дрянь. Ай да Гаррет! Это ж надо было умудриться за один присест пробежать такой кусок пещеры!

Солнечный свет, бивший все время моего путешествия по оранжевой пещере, постепенно мерк и становился не таким ярким и живым. Случись такое на поверхности, и я, не задумываясь, сказал бы, что начинается закат и наступают сумерки. Впрочем, наверное, так оно и было, а значит, не стоит стоять и глазеть, как пещера погружается во тьму. Зачем тратить и так уже порядком оскудевший запас "огоньков", если можно поспешить и преодолеть расстояние до выхода из оранжевой пещеры засветло? Поспешным шагом, ежеминутно косясь на темнеющий потолок, я направился по красной дорожке к далеким стенам пещеры. Каменное крошево скрипело под сапогами, словно снежный наст или осколки древних костей.

Когда я подошел к стене пещеры, редкие солнечные лучи уже не могли осветить местность. Собрался было воспользоваться новым волшебным фонариком, но случилось чудо. Каменные столбы-пальцы, меж которых вилась дорожка, разом мигнули, полыхнули и засияли холодным бледно-голубым светом. Точно такие же камни, только размером поменьше, росли прямо из стены, и их сияние указало мне на ранее незаметную тропку, которая причудливым серпантином взбиралась по стене куда-то ввысь. Делать нечего, тропка должна привести меня к выходу, это вроде единственный путь, если только я не захочу пойти вдоль стены, надеясь найти еще какой-нибудь способ выбраться отсюда. Но стоит ли заниматься глупостями и терять время, если пещера даже в картах не указана? А вдруг другого выхода нет?

Несмотря на подъем, идти оказалось легко, и, преодолев девять витков серпантина, я поднялся на довольно большую высоту. Тропка была узкой, и приходилось прижиматься к стене, чтобы чувствовать себя хоть немного увереннее. Зазевайся, не заметь плохо лежащий камень – и тут же сверзишься вниз. Конечно, под ногами не пропасть в сто ярдов глубиной, но, рухни я с тропки, костей точно не соберу. Вниз я старался не смотреть до тех пор, пока серпантин, вырубленный прямо в отвесной скале, не привел меня к выходу.

Стоило отдохнуть. Я расположился на ровной площадке явно искусственного происхождения, добыл сухарь, поболтал фляжкой, проверяя, сколько осталось воды, и разочарованно цокнул языком, понимая, что там не больше чем на три-четыре глотка. Скоро будет туго, если только я не отыщу какой-нибудь источник или пруд, чтобы пополнить скудные запасы. Сухарь как всегда оказался безвкусным и жестким, словно подошва старого военного сапога (слава Саготу, что он не пах соответственно). Жуя сухарь, я наслаждался открывающимся передо мной видом. До потолка отсюда было не более шести ярдов, а до пола все пятьдесят. Вся пещера как на ладони. Сотни искорок-столбов яркими холодными светляками горели ровным волшебным огнем, озаряя местность. Пол и стены тонули в голубых кругах света, исходящего от столбов. Красиво. Волшебная, непередаваемая красота. Столбы-фонари, находящиеся слишком далеко, сливались в одну яркую линию. Островки голубого света топили пещеру в нереальном сказочном сне. Даже ночным огням Заграбских лесов далеко до такой красотищи.