Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Михеев Михаил Александрович

И нашли, что характерно. Гнали, не жалея лошадей, и к исходу второго дня смогли догнать карателей. Те не слишком-то и торопились, явно чувствуя себя хозяевами положения. Человек с полсотни, если не больше, целый санный поезд. Что же, их больше, но, как говорил Суворов, не тот, который Резун, а настоящий, русский, врагов надо бить, а не считать. Так что оставалось только обогнать врага, что не по дороге, а по лесу незаметно было не так-то просто сделать, ну а потом – дело техники.

Фланговый огонь из четырех пулеметов, обслуживаемых хорошо натасканными, успевшими не раз поучаствовать в бою расчетами, штука страшная. А немецкие MG-34 – оружие по-настоящему убойное и надежное, не зря же его используют и в двадцать первом веке и не кривятся. Мощный патрон, неплохая по любым меркам надежность. Тысяча двести выстрелов в минуту – настоящая коса смерти. Трехсотпатронные короба опустошились практически мгновенно. И, в принципе, все. Группе, зашедшей карателям с тыла, не пришлось даже никого добивать – живых просто не осталось.

– Перестарались, – задумчиво сказал Хромов, носком валенка отбросив в канаву чью-то оторванную руку. – Допросить некого.

– Это точно, – задумчиво отозвался следующий за командиром по пятам Селиверстов. Остальные бойцы тем временем собирали трофеи да скидывали с дороги сани, убирали трупы людей и лошадей. Хоронить их никто, разумеется, не собирался, но прибраться за собой все же стоило. Просто для того, чтобы не обнаруживать раньше времени своего присутствия. Так что скинуть на обочину, а снег завершит начатое. – Хотел бы я знать, кто отдал приказ.

– Ну, как раз это несложно, – Хромов потер успевшую порядком отрасти щетину на подбородке. Вроде бы и притерся уже к этому миру, но периодическое отсутствие элементарных бытовых удобств его по-прежнему бесило. – Если верить карте, тут до города километров десять. Из него эти умники вышли, туда же и возвращались. Вот и предлагаю туда смотаться да поспрашивать.

– А что… – Селиверстов его замысел понял мгновенно и так же быстро с ним согласился. – Взять «языка» – не проблема. Главное, чтоб его быстро не хватились.

– Посмотрим, – Хромов щелкнул пальцами. – Все, заканчиваем тут и уходим. К ночи желательно быть на месте. А то этих, – он брезгливо кивнул на останки карателей, – наверняка ждут. Сутки задержки вряд ли кого-то всерьез заставят нервничать, но лучше не рисковать.

Город оказался из тех, что ему пришлось здесь повидать уже немало. Выросший при железной дороге, скорее, поселок-переросток, отличающийся от крупной деревни разве что несколькими кирпичными домами. Ну, депо-склады-вокзал. И венец эволюции – речной порт, ныне по причине зимнего времени не действующий. Хотя, к слову, зря. Речка здесь была не переплюйка, а вполне себе ничего, метров полста шириной, и не замерзала. Так, пара метров тонкого льда вдоль берегов – меньше, чем ничто. Впрочем, ничего удивительного, даже в эту считавшуюся суровой зиму морозы, на взгляд Хромова, были так себе. Не север и даже не Подмосковье, поэтому, хотя мелкие речки все же подернулись льдом, те, что пошире, плевать хотели на время года.

Итак, вполне себе транспортный узел местечкового значения. И на все это богатство пять тысяч или около того населения. Это Сергей помнил точно – зря, что ли, полночи с картой сидел? Детального плана города он, конечно, не знал, но тут особо и заморачиваться нечего. Наверняка как в Америке – авеню-авеню-авеню-стрит-стрит-стрит, разве что узенькие, кривые и хаотично перемешанные. Для местных, родившихся и выросших здесь, никаких проблем. Для пришлого – сплошной геморрой, одинаковый что для русских, что для немцев. А значит, они инстинктивно предпочтут держаться центра города, который очень даже неплохо просматривался с ближайшего холма даже в вечерних сумерках. И свет из окон нескольких зданий лился самый что ни на есть электрический. Вопрос: и кто ж у нас может позволить себе здесь такую роскошь?

Ответа на этот риторический вопрос ждать пришлось недолго. Больше времени потратили, крадучись продвигаясь в сторону центра города. Не стоило привлекать внимание, местные способны сдать безо всяких моральных терзаний, просто из чувства самосохранения. До момента, когда немцев возненавидят так, чтобы о нем забыть, пройдет еще немало времени.

А в центре – лепота. Электрогенератор давно отработал свое и теперь остывал. То ли фрицы горючку экономили, то ли он тарахтел столь громко, что мешал спать. Равновероятно, к слову. И, соответственно, все погрузилось в благословенную темноту, которая в эпоху, когда о ПНВ еще мало кто слышал, верный соратник разведчика. Свет керосиновых ламп в паре окон едва пробивался сквозь темноту. И это тоже радовало – значит, кто-то из немцев дисциплинированно бдит. Остается лишь занять стратегически выгодное место у сортира и подождать, когда бдящему приспичит и он сюда примчится, сверкая пятками. Фриц – он дисциплинированный и культурный, ему эти качества палками несколько столетий вбивали. Стало быть, отливать у стены не будет. В общем, культура – это хорошо, но слишком уж предсказуемо.

Ждать пришлось долго – видать, напуганный морозами фриц крепился до последнего. Однако естество взяло свое, и примчался, ругаясь под нос. Хромов поднатаскался за последнее время немного в языке, спасибо общению с пленными, но понять в этом бормотании смог немногое. Лишь то, что это и впрямь ругань, да что недоволен фриц Россией вообще и зимой в частности.

Наверное, когда он пришел в себя, ощущая легкую головную боль и сырость в штанах, настроение упало еще сильнее. Вот только Хромову до этого особо дела не было. Он, значит, старался, вырубая этого… не бугая, конечно, но и не совсем задохлика. Потом на себе пер, в снегу застревая. Притом, что фрица в эти края никто не звал. И что теперь, ублажать его, чтобы недовольство сгладить? Да не дождетесь!

В общем, кололи они немца не то чтобы жестко, но эффективно. Ильвес, выступавший в роли переводчика (Платов остался при Мартынове, что было логично и правильно – все же там хороший специалист по языку нужнее, а для полевого допроса и боевого эстонца достаточно), задавал вопросы, а Хромов делал зверское лицо да крутил в пальцах нож. Пленный, ни на секунду не сомневаясь, что оружие будет при нужде моментально пущено в ход, запираться не пытался. В качестве поощрения он получил быструю смерть, и это, стоит признать, было далеко не худшим, что могло с ним случиться.

Сам по себе ефрейтор, даже штабной (хотя какой тут штаб – смех один), сошка мелкая, но знает он порой больше, чем многие офицеры. Особенно если офицер из фронтовиков – что, к примеру, комвзвода может знать? Его предел – уровень максимум роты. А вот незаметная штабная крыска где-то что-то увидит, где-то что-то услышит… И уж как минимум знает, где квартирует тот, кто осведомлен еще больше. В гости к этому, потенциально ценному, источнику информации Хромов со товарищи и отправились.

На сей раз вперед отправился Селиверстов. Хромов с Ильвесом встали у стены и, сцепив руки, в одно движение забросили разведчика на окно второго этажа. Прием этот они отрабатывали уже не раз, так что получилось неплохо. А буквально через пару минут Селиверстов выкинул из окна в ближайший сугроб качественно спеленатого и, похоже, не понимающего, что с ним стало, «языка». Все, теперь бегом-бегом-бегом!

Пленный оказался лейтенантом не то чтобы предпенсионного возраста, но и далеко не первой свежести. Лет сорока с небольшим, и, как обратил внимание Хромов, здесь сорокалетние выглядели куда хуже, чем в его родном времени. Там иные и в шестьдесят моложе – все ж изменилась жизнь.

Так вот, лейтенант этот, как и недавний ефрейтор, запираться не пытался. Похоже, в отличие от мальчишек с промытыми мозгами, на жизнь он смотрел куда рациональнее. Хромов уже не раз брал «языков» и помнил, скольких трудов может стоить допрос выкормышей гитлерюгенда. Вон, одного не так давно потрошили. Сержант всего-то, а держался до последнего. И когда уже, казалось, все, поплыл, растекся по табурету, попросил закурить… Народ малость расслабился, а этот гад сигарету высосал да с разворота ближайшему в рожу засадил. Ухитрился оружием завладеть, пришлось его пристрелить. Сволочь, конечно, однако же сложно не уважать. Этот же лейтенант героя из себя строить не пытался, сидел на снегу, упершись взглядом то в землю, то на отчаянно мерзнущие босые пятки, да отвечал на вопросы.