Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

И тут Хван не выдержал. Понимая всю тщетность попытки, он рванулся в сторону обидчика. Каким-то чудом ему удалось принять сидячее положение. Ладонями, все еще свободными от пленки, он уперся в дощатый пол. И тут же перехватил взгляд, в котором прочитал страх. Это длилось всего мгновение, но оно того стоило. Он сумел напугать мучителя. Того, у кого на руках все козыри. Не такой уж он крутой, каким хочет казаться. Взгляд Хвана был красноречивее любых слов. Мужчина понял его и, разозлившись, отвесил ему пощечину. Александр потерял опору и снова свалился на пол. Щека горела, из рассеченного глаза текла кровь, но он нисколько не жалел — больше этот подонок не станет рассуждать о его жене. О чем угодно, только не о ней!

— Ты что это себе возомнил? — приходя в себя, заорал мужчина. — Думаешь, ты Рембо или Стивен Сигал? Ты — дерьмо! Запомни это. И не вздумай выкинуть что-то подобное еще раз! Смерть смерти рознь, знаешь ли. Я предлагаю тебе легкий и короткий путь, не заставляй меня передумать!

Дальше он работал молча. Разговаривать ему, видимо, расхотелось. Упаковав руки, перешел к тем частям тела, что еще не были обработаны. К голове приступил в последний момент. Сначала под пленкой исчезли волосы, затем шея, лоб и подбородок. Нетронутыми остались только глаза, нос и рот. В таком виде он взвалил Хвана на плечо и поволок из сарая. Петля уже была готова. Просунув в нее ступни, затянул узел. Повис на веревке всем телом, поднимая жертву все выше от земли. Когда голова оказалась на уровне его глаз, ловким движением закрепил свободный конец, освобождая руки, и прошептал:

— Остался последний штрих. Не хочешь передать что-то потомкам? Увековечить этот момент. Нет? Что ж, я не удивлен. Видимо, при жизни ты был более разговорчив, чем у ее порога. Прощай, неудачник!

Произнеся эту фразу, он сорвал скотч, заменив его пленкой. Пять оборотов вокруг головы, и все готово. Теперь уже недолго. Смотреть на часы нужды нет. Начинается обратный отсчет. Он начинал с пятисот. Почему? Сам не знал. Просто цифра понравилась. Пять жертв, пять сотен секунд. Символично. И красиво. Итак: пятьсот, четыреста девяносто девять, четыреста девяносто восемь, четыреста девяносто семь…

Хван дотянул до ста четырнадцати. Рекордный срок. Фермер сдался уже на трехстах восьмидесяти. Видимо, оттого, что слишком яростно дергался, растратил последний кислород на бессмысленное сопротивление. Хирург ненамного ушел от него, третий десяток лишь пошел на убыль. А вот Хван — герой. Умер, как индеец-апачи, или как там их называют. Стойкий и невозмутимый даже в смерти. Забавно, как по-разному умирают люди. А ведь кто бы мог подумать?

Чтобы замести следы, ушло чуть больше времени, но ведь и жертва особая. Ничего, он все предусмотрел. Никаких улик, никаких зацепок. Приходите, тут уже все чисто. Кроме самого трупа, разумеется. Кого-то ждет сюрприз…

Вышка электропередачи была видна с дороги задолго до нужного поворота. У обочины под дорожным указателем машины встречал офицер в форме. Гуров притормозил, поздоровался. Участковый занял место на заднем сиденье.

— Сворачиваем, и сразу к вышке, — произнес он.

Напротив вышки, у самой обочины, были припаркованы две машины — полицейский «уазик» и внедорожник. Гуров остановился рядом. Позади припарковался микроавтобус группы криминалистов.

— Это машина жертвы? — кивнул Лев на внедорожник.

— Вероятнее всего, — ответил участковый.

— По базе пробили?

— Я передал информацию в Раменское. Они пока не отзванивались. Позвонить, поторопить?

— Не нужно, обойдемся своими силами, — отказался Гуров.

Он набрал номер Главного управления, продиктовал дежурному номерной знак машины и велел перезвонить, как только работа будет сделана. У машины остался криминалист из группы Трегубова, остальные пошли дальше.

— Журналистов еще не было? — поинтересовался Крячко.

— Откуда им взяться? — удивился участковый. — Тело обнаружили час назад. Ребята, что нашли труп, все еще на месте. Я велел им задержаться до вашего приезда, но, похоже, пользы от них мало.

— На месте преступления ничего не трогали?

— Разумеется, нет, — чуть возмущенно ответил участковый. — Я не первый день на службе.

— Как тебя величать, офицер?

— Старший лейтенант Никонов. Можно просто Алексей.

— Ну а я — полковник Крячко. Можно просто Стас, — произнес Крячко. — Так вот, Алексей, за время службы в органах я всякого насмотрелся. И как рьяные помощники место преступления затаптывают, и как трупы переносят только для того, чтобы удобнее ходить было, и как лапами своими хватают все что ни попадя. Так что ты уж не обижайся, а вопросы я буду задавать такие, какие сочту нужным. Надеюсь, мы друг друга поняли?

— Так точно, товарищ полковник! — смутился участковый. — На месте преступления ничего не трогали. К вышке не приближались. Ребята-монтеры туда тоже не совались. Труп увидели издалека, и сразу своему начальству доложили. Те в Раменское полицейское управление позвонили, а они, в свою очередь, меня откомандировали, так как я вроде как участковый в этом районе.

— Вроде как? Это интересно, — хмыкнул Станислав.

Отреагировать на выпад полковника лейтенант не успел. Группа подошла к вышке, препираться или оправдываться времени уже не было. Криминалисты тут же принялись за дело. Развернули свои чемоданчики, натянули перчатки, вооружились инструментами для сбора улик, ожидая только команды полковника, чтобы приступить к осмотру места происшествия. Немного в стороне от вышки стояли трое мужчин, те самые электромонтеры, что обнаружили повешенного. Гуров кивком указал на них Крячко, а сам пошел к телу.

Труп висел вниз головой, ступни опутывала петля. Голова находилась на уровне глаз полковника. Место, где должно было располагаться лицо, закрывал листок со знакомым изображением: вопросительный знак, английская буква и цифра «три» вместо точки. Второй конец веревки закреплен на поперечной балке. Убийца воспользовался верхней перекладиной, чтобы подтянуть тело на нужную высоту, а затем обмотал свободный конец вокруг нижней перекладины и закрепил узлом. Трава под трупом была примята, но четких следов на ней не осталось, это было видно невооруженным глазом.

— Приступайте, ребята! — чуть посторонившись, скомандовал Гуров.

Первым в дело вступил фотограф. Он быстро делал снимки, не приближаясь к месту преступления ближе трех шагов. Закончив, дал знак остальным. Один из криминалистов принялся обрабатывать стойки и перекладины вышки, надеясь найти отпечатки пальцев, а второй начал изучать почву на предмет следов, оставленных преступником. Затем криминалисты обрезали веревку, и труп стремительно пошел вниз. Подхватив тело, опустили на землю и уступили место врачу. Срезав пленку, судмедэксперт развернул ее.

— Да он же голый! — воскликнул один из монтеров.

— Что-то новенькое, верно? — произнес Трегубов. — Прошлые жертвы ведь были одеты?

— Были, — отозвался Гуров. — И следов насилия на их теле не было. — Он указал на кровоподтек возле глаза.

— Тут и еще кое-что, — заметил судмедэксперт. — Похоже, перед смертью руки и ноги жертвы были какое-то время связаны веревками. Видите эти кровоподтеки на запястьях и лодыжках? Они говорят о том, что кожа подверглась трению. И еще одно: на лице жертвы в области губ отсутствует часть волосяного покрова.

— Ему заклеили рот? Скотчем? — догадался Лев.

— Думаю, да. Точнее скажу, когда проведу анализ.

— Но зачем было это делать? Ведь у убийцы имеется отработанный план, который сработал дважды, — недоумевая, спросил Трегубов.

— Быть может, он не отключился после удара, как это было с предыдущими жертвами, вот убийце и пришлось его связать, — предположил судмедэксперт. — Рана на затылке внушительная, но кто знает, быть может, силы удара оказалось недостаточно, чтобы лишить мужчину сознания.

— Или же он намеренно тянул время. Решил сменить тактику. Прежних страданий ему стало мало. Захотел ощущений более острых, чем двухминутная агония жертвы, погибающей от удушья, — задумчиво проговорил Лев.