Тайный агент Её Величества. Книги 1-5 - Алла Игоревна Бегунова

по справедливости. Труды армии в суровую зиму представить себе могу, и для того не в зачет надлежит ей выдать полугодовое жалованье из экстраординарной суммы. Располагай смело армию на зиму в Польше; хотение поляков тем самым скорее паки возьмет естественное свое течение, a une armee de conquerant l’on n’a encjre jamais refuse de quartier. Теперь мириться гораздо стало гораздо ловчее, и никаких не пропущу мер, чтоб скорее к тому достигнуть. Всем, друг мой сердечный, ты рот закрыл, и сим благополучным случаем доставляется тебе еще способ оказать великодушие слепо и ветрено тебя осуждающим. Прощай, мой друг, до свидания. Будь здоров и благополучен[192]…

Это трогательное и весьма лестное для него письмо Екатерины Алексеевны Потемкин получил еще в Очакове вместе с монаршей посылкой: знаком ордена Святого Георгия 1-й степени, четырехугольной звездой к нему и черно-оранжевой лентой для ношения через правое плечо, как то полагалось кавалерам с высшей степенью воинской награды. Кроме ордена царица послала своему тайному супругу офицерскую шпагу, усыпанную бриллиантами, и Указ о денежном пожаловании в сто тысяч рублей. Впрочем, подобным образом – орден, шпага, деньги – она отметила и других полководцев, бравших крепости штурмом еще в годы Первой Русско-турецкой войны.

Списки награжденных за Очаков были столь длинны, что нет никакой возможности перечислить абсолютно все царские милости, обращенные к доблестному российскому войску. Например, генерал-аншеф Меллер удостоился сразу двух орденов – Святого Андрея Первозванного и Святого Георгия 2-й степени, – почетного прибавления к фамилии «Закомельский» и титула барона. Генерал-аншеф князь Репнин получил такую же драгоценную шпагу, как Потемкин. Генерал-поручики Самойлов и князь Долгоруков украсили свои мундиры орденами Святого Георгия 2-й степени, генерал-майор барон фон дер Пален – тем же орденом, но 3-й степени.

Орден Святого Георгия 4-й степени достался менее заметным персонажам. Его получили штаб– и обер-офицеры, находившиеся в гуще атакующих колонн, на артиллерийских позициях, командовавшие вспомогательными частями: инженер-полковник Корсаков, полковник Чириков, подполковники Бентам, Фенш, де Рибас, Гагенмейстер, Годлевский, капитан-поручик Апраксин, подпоручик артиллерии Творогов.

Признавая, что Екатеринославская армия проявила в степях под Очаковым образцы массового героизма, государыня распорядилась всем нижним чинам, участвовавшим в осаде и штурме, выдать серебряные овальные медали с надписью: «За храбрость оказанную при взятьи Очакова декабря 6 дня 1788» – и всем офицерам, не получившим орденов и повышения в чине, – золотые кресты со скругленными лучами на георгиевской ленте с надписью в центре на аверсе: «Очаков взят 6 декабря 1788» – и на обороте ее: «За службу и храбрость».

Светлейший князь обещал Аржановой и поручику Чернозубу эти офицерские кресты, а сержанту Прокофьеву, белому магу Гончарову и меткому стрелку Николаю – серебряные солдатские медали. Правда, еще раньше Потемкин вручил Флоре традиционную премию от секретной канцелярии Ее Величества за успешно проведенную операцию «Секрет чертежника» – годовой оклад в тройном размере, то есть 1800 рублей. Деньги, земельные пожалования, крепостные крестьяне – очень хорошо. Однако наградной знак совсем другое, это особая почесть для дворянина.

Аржанова знала: какие бы подвиги она ни совершила во славу Отчества, орденов ей не видать как своих ушей. Не принято, увы, так отмечать заслуги женщин ни в одном европейском государстве. Орден Святой Екатерины, учрежденный Петром Великим, предназначался для придворных дам из знатных аристократических фамилий. Анастасия к ним не принадлежала.

Между тем ей давно хотелось оставить детям, внукам, правнукам не только деревни, населенные крепостными, не только сады и виноградники в Крыму, но и нечто, свидетельствующее о тайной службе, о ее командировках в Крымское ханство, в Австрию, в Турцию, о столкновениях, никому не известных, но яростных, с коварными врагами Империи. Полного, детального рассказа они не услышат никогда, но пусть останется хоть намек, хоть загадка, хоть необычное напоминание.

Может быть, вернувшись домой, Анастасия даже закажет свой портрет художнику в этом подаренном ей светлейшим князем пехотном зеленом кафтане, и с офицерским золотым крестом, вполне уместным в петлице красного его лацкана. Затем очаковская награда ляжет на дно заветной шкатулки и будет передаваться в ее семье из поколения в поколение…

Но курьеры из Санкт-Петербурга пока не привезли в штаб-квартиру главнокомандующего Екатеринославской армии учрежденные царицей металлические знаки на цветных муаровых ленточках.

Впрочем, ожидание не тяготило курскую дворянку. Ведь ее возлюбленный находился рядом, в Очакове. Она встречалась с ним довольно часто, пусть и мельком. Флора усердно трудилась вместе с Лашкаревым, разбирая турецкие бумаги. светлейший же князь приступил к делам, связанным с передвижением полков на зимние квартиры, с лазаретами, заполненными увечными и ранеными под османской твердыней воинами, с кораблями гребной флотилии и севастопольской эскадры, вмерзшими в лед Днепровского лимана.

Метели по-прежнему бушевали в причерноморской степи, трещали жестокие морозы. Генерал-фельдмаршал непрестанно беспокоился о здоровье служивых, снабжении их всем необходимым в эту непогоду, спешил поставить на ноги раненых. Следующая, 1789 года кампания, обещала стать не менее напряженной, чем недавно закончившаяся. В новых битвах с турками, вечно собиравшими стотысячные армии, на счету будет каждый российский солдат.

Так, 12 декабря Потемкин отбыл в деревню Витовку для инспекции тамошнего лазарета. Он хотел вернуться оттуда через день, но задержался до 17 числа. Много неисправностей нашел светлейший в данном учреждении: нехватку провизии для усиленного питания, дров для отопления, даже медикаментов. Кое в чем были виноваты местные нерасторопные чиновники, кое в чем – сама административная машина Российской империи, в силу громоздкости своей весьма неповоротливая. Лишь непосредственное вмешательство представителя высшей власти придавало ей требуемое ускорение.

Через неделю после возвращения Григорий Александрович вызвал княгиню Мещерскую к себе для доклада о найденных турецких документах. Она вошла в его кабинет и тут почему-то сразу поняла, что это их последняя встреча на политой кровью, обожженной адским огнем очаковской земле. Когда произойдет следующее свидание – неизвестно ни ей, ни ему.

Главнокомандующий взял из рук Флоры папку, быстро просмотрел бумаги, задал несколько вопросов о них и, точно заканчивая официальную часть, произнес тихим, усталым голосом:

– Садись, душа моя. Поговорим.

– Я слушаю вас, ваше высокопревосходительство.

– Хочу выполнить данное тебе обещание, – он шагнул к походному секретеру, достал пакет из толстой коричневой бумаги, отогнул клапан и показал Аржановой содержимое: два золотых креста и три серебряных медали. – Забирай. Будет память о сем событии примечательном для тебя и для твоих людей. К сожалению, получил пока лишь пробные образцы…

– Премного благодарна, ваше высокопревосходительство! – с волнением ответила она, рассматривая новенькие, поблескивающие в свете зимнего дня награды. – Это была моя мечта.

– Давно догадывался о том, любезная Анастасия Петровна. – Потемкин ласково улыбнулся ей. – Теперь слушайте. Через день, то есть 26 декабря, я уеду в Херсон. За мной потихоньку двинется в путь и походная канцелярия. А вы – свободны. Чай, соскучились по своим домашним?

– Да, очень.

– Предлагаю отправиться в Севастополь не посуху, что выйдет труднее и дольше, а на линейном корабле «Святой Владимир».

– Так ведь он стоит во льду между Очаковым и Кинбурном, – возразила Анастасия.

– Лед начали обрубать. Я дал экипажу в помощь роту саперов. Думаю, к первым числам января 1789 года корабль снарядят для отплытия. Он повезет важные мои распоряжения командующему севастопольской эскадрой графу Войновичу. Я уже отдал приказ командиру «Святого Владимира» капитану 2-го ранга Чефалиано. Он примет на борт тебя, твоих людей и весь багаж, по-видимому, немалый.

– Так точно, ваше высокопревосходительство, – она в смущении опустила голову.

– Нечего тут стесняться, душа моя, – мягко урезонил ее Потемкин. – Трофеи – важнейшая вещь на войне. Они воодушевляют войско.

– Может быть, – Аржанова шагнула к возлюбленному, встала совсем близко и взялась обеими руками за борта его кафтана на груди. – Но что скажешь ты мне на прощание?

Григорий Александрович привлек к себе Анастасию, обнял и нежно поцеловал:

– Господь с тобой, душа моя! Какое прощание? Мы еще не победили турок окончательно. Жди моего приказа.

– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство! – она попыталась улыбнуться, но улыбка эта вышла печальной…

Путешествие на линейном корабле «Святой Владимир» доставило Аржановой приятные впечатления. Во-первых, парусник был новым, спущенным на воду на Херсонский верфи в мае 1787 года. Во-вторых, большим: 66 пушек, длина почти 49 метров, глубина интрюма почти 6 метров – и, следовательно, качка здесь ощущалась не так сильно, как на «Элефтерии» или на «Хотине». В-третьих, все время дул попутный северный ветер, и военный трехмачтовик летел по черноморским волнам, словно птица.

Командир корабля Чефалиано