Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

class="p1">— Ох, я и забыла, что вы адвокат. Если бы вы только знали, до чего я ненавижу всю вашу братию!

— Хорошо, что я оставил практику и сделался детективом. Мне бы не хотелось иметь такого врага, как вы.

— Не сомневаюсь! — отрезала она.

— Насколько я понимаю, вы очень хотите вернуть некоторую часть своей собственности, не имеющую отношения к ценностям и деньгам…

— Эдди уже заговаривал со мной на эту тему, Шон. И если уж я ничего не сказала ему, то вам в этом смысле совершенно не на что надеяться.

— Неужели все так плохо? — спросил Кинг очень серьезным тоном. — Так плохо, что вы готовы рисковать жизнями других людей?

— Скажем так: у меня есть причины помалкивать об этом.

— Надеюсь, очень серьезные причины, — со значением произнес детектив. — Хочу, однако, поставить вас в известность, что это не только эгоистично, но и недальновидно с вашей стороны.

— Я не привыкла, когда со мной разговаривают в таком тоне, — бросила Ремми.

— Когда расследуешь дело об убийстве, приходится подчас забывать о хороших манерах. Тем не менее я уверен, что правильно расставил приоритеты, — заявил Кинг.

— То, что находилось во встроенном шкафу в моем тайнике, не имеет никакого отношения к этим убийствам.

— Очень может быть, что вашего мужа и Джуниора убил один и тот же человек. Если так, ограбление, на мой взгляд, единственное, что связывает эти два преступления.

— Этого не может быть, — заупрямилась Ремми.

— Но вы не предоставите нам возможность составить личное суждение по этой проблеме?

— Не предоставлю, — отчеканила вдова, поджав губы.

— Очень хорошо. Давайте в таком случае вернемся к тому, зачем мы сюда приехали. По словам Эдди, горожане на всех углах говорят, что вы, возможно, убили и своего мужа, и Джуниора. Ваш сын считает, что это здорово отравляет вам жизнь.

— Он слишком много болтает. Между тем я с детства учила его, что двумя главными добродетелями благородного человека являются сдержанность и стоицизм.

— Любовь сильнее этих добродетелей, — заметила Мишель. — А он вас очень любит.

— Я знаю! — вскричала Ремми.

— Но если беспокоится за вас, стало быть, у него есть причина, — продолжала гнуть свою линию Максвелл.

— Эдди слишком часто беспокоится по пустым поводам.

— Миссис Бэттл, мы не сможем помочь вам, если вы не будете с нами откровенны, — настаивал Кинг.

— Я никогда не говорила, что мне требуется ваша помощь.

— О'кей. Скажите в таком случае, где вы находились, когда убили Джуниора.

— До сих пор никто не озаботился сообщить мне точное время его смерти.

После того как Шон просветил ее на этот счет, хозяйка с минуту молчала, обдумывая заданный вопрос, потом ответила:

— Я сидела у себя в комнате и читала книгу.

— Кто-нибудь может это засвидетельствовать?

— Я могу.

В дверном проеме возник дворецкий.

— В тот день я задержался в большом доме до десяти вечера и могу утверждать со всей ответственностью, что миссис Бэттл ни разу за это время не выходила из своей комнаты.

Детектив одарил его долгим взглядом.

— Благодарю вас, Мейсон. — Потом, когда важный свидетель ушел, он перевел взгляд на Ремми. — Хорошо иметь такого надежного преданного слугу, не так ли? И последний вопрос: почему ваше обручальное кольцо находилось в тайнике, а не у вас на пальце?

Хозяйка ответила далеко не сразу. Кингу даже пришлось взглядом дать ей понять, что без этого он не уйдет. Наконец вдова ответила:

— Обручальное кольцо суть символ любви и преданности.

— И что же? — протянул Кинг, ожидая продолжения.

— И ничего. Вы сказали, что это последний вопрос. Надеюсь, господа, вы знаете, где выход?

Когда они вышли из дома, Мишель спросила:

— Шон, ты ведь знаешь, что Джуниора убил другой человек, не так ли?

— Знаю… Кстати, когда мы приехали, я хотел спросить Мейсона, где он находился в то время, когда убили Бобби.

— Хорошая мысль.

— Просто замечательная, поскольку он сказал, что Ремми из своей комнаты не выходила.

— Но что, собственно, это значит?

— А то, что у дворецкого нет алиби на время убийства Джуниора.

— Ты и вправду думаешь, что его следует отнести к числу подозреваемых?

— А почему нет, Мишель? Хотя он и не первой молодости, но достаточно высок и силен, чтобы справиться с Джуниором. Ты обратила внимание, что убийца не разговаривал с нами и передавал свои инструкции посредством движений лазерного прицела?

— Потому что боялся — если заговорит, мы сможем узнать его голос, так, да?

— Совершенно верно. И еще одно: Мейсон солгал нам по поводу того, почему Ремми не носила обручальное кольцо.

— Зато стоическая миссис Бэттл была предельно откровенна, когда отвечала на этот вопрос. Если нет любви и преданности, то и кольцо носить незачем. При всем том она продолжала жить в браке с этим человеком.

— К сожалению, таких браков множество. Но по крайней мере сейчас она стала свободной.

У самой машины Кинга Мишель вдруг остановилась:

— Хочу прогуляться и навестить Эдди в его студии. Он приглашал нас.

— А я хочу найти Салли. Вдруг она окажется более разговорчивой, нежели ее хозяйка. Присоединюсь к вам после разговора с ней.

— И что ты надеешься услышать?

— Мне начинает надоедать заговор молчания вокруг этого дела. Так что пусть только попробует не рассказать мне, почему молилась на могиле Джуниора. Я ее посажу, честное благородное слово — посажу…

— Шон Кинг! Знаешь ли ты, что, когда злишься, становишься чертовски сексуальным?

— Да, мне говорили об этом, — пробормотал детектив и направился в сторону конюшни, где работала девушка-грум.

Глава 57

Кинг увидел мчавшегося ему навстречу всадника. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это не Салли, как он было подумал, а Саванна, верхом на большом соловом жеребце с белыми ниже колен передними ногами.

Приблизившись к Шону, Бэттл выпрыгнула из седла. На ней были джинсы, высокие сапоги и вельветовый жакет.

— Сегодня хороший день для верховых прогулок.

— Хочешь, я велю оседлать для тебя лошадь?

— Я довольно давно не ездил верхом.

— Брось, Шон. Это не сложнее, чем ездить на велосипеде.

Кинг указал на свой блейзер и костюмные брюки со стрелками.

— Боюсь, я не так одет, чтобы ездить верхом. Кстати, а что нам говорит прогноз погоды?

— Прогноз отличный, — бодро отрапортовала Саванна, хотя и догадывалась, что он вряд ли примет ее предложение.

— Надеюсь, ты понимаешь, что у меня здесь дела?

— Не сомневаюсь. Ты приехал, чтобы переговорить с матерью, не так ли?

— Уже переговорил. К сожалению, беседа оказалась до обидного короткой.

Саванне не удалось подавить улыбку.

— Неужели это тебя удивило?

— Нет. Но я оптимист и надеялся на лучшее. — Детектив осмотрелся. — Скажи,