"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Агишев Руслан

3

Отступление 6.Провинция Валидия Городок Турия. Около 20 лиг от столицы Ольстера. Тыловой лагерь атакующей орды Шамора.

Несколько сот изможденных доходяг, намотавших на себя скудное трепье, вяло ковырялись в мерзлой земле. Будущая выгребная траншея для легионеров с трудом обретала свои контуры. С каждым новым ударом десятка кирок, топоров и поршней от камнеподобной земли отлетали лишь небольшие черные стружки, который тут же вмерзали в новые земляные бугры.

Один из этих несчастных до этого момента с ожесточением долбивший землю заостренной киркой, вдруг резко остановился. Поднятый в замахе инструмент дрогнул в его руках и глухо упал на землю, а сам он тут же сложился пополам, словно его скрутило от сильной боли.

— Ха-ха-ха… Кхе-кхе-кхе…, — его товарищи по несчастью, больше напоминавшие оживших мертвецов, вдруг услышали его полный горечи смех, то и дело прерываемый глухим грудным кашлем. — Ха-ха-ха-ха… Кхе-хке-кхе…

Черными от въевшейся грязи руками он крепко сжимал свою голову, сминая на ней спутанные седые пряди волос. И всякий раз, как его сотрясал очередной приступ хохота или кашля его съезжавшие с виска ладони открывали зрелище бугристого рубца шрама.

— Ха-ха-ха-ха… Его сиятельство… Ха-ха-ха-ха… Сам граф Тусконский… Ха-ха-ха… Знатный повеса и любимец молоденьких девиц и гроза замужних дам…, — сквозь смех прорывались его слова, больше напоминавшие горестный стон, чем речь. — Ха-ха-ха-ха… Кузен самого короля… Кхе-кхе-кхе… Своими руками роет нужник для пары тысяч солдатских задниц…, — его смех уже становился похожим на судорожную лихорадку. — Ха-ха-ха-ха… Я рою нужник…

Бывший граф Тусконский, бывший посланник короля Роланда к гномам, кузен короля Роланда, Фален буквально упал на колени. У него просто не осталось больше сил терпеть все лишения шаморского плена… А ведь все эти дни, недели он старался держаться, не обращая внимания ни на холод и голод, ни на жестокость конвойной охраны, ни на постепенное одичание его бывших товарищей, опускавшихся в плену до животного состояния. Фален с жадностью ловил обрывки новостей о своем брате, о стычках с ольстерскими отрядами кавалеристов, о взятых шаморцами городах и крепостях, до конца не веря, что атакующей орде Шамора все удастся добраться до древней столицы Ольстера. Но брошенная в их сторону с самого утра фраза одного из охранников о том, что до Ольстера осталось не более двух — трех десятков лиг, стала для него последней каплей…

— Ха-ха-ха-ха… Бедный братишка надеялся остановить бессмертных…, — его ноги в латанных — перелатанных чоботах были полный грязного снега, но он совершенно не замечал этого. — Ха-ха-ха… Хотел остановить орду…

В этот момент от охраны, прятавшейся от ледяного ветра в развалинах каких-то построек, отделилось несколько легионеров, которые тут же словно коршуны набросились на ничего не понимавших доходяг.

— Где этот урод? Зарублю! Прочь с дороги! — они хватали то одного то второго из испуганно пригнувшихся людей и тут же отпускали. — Проклятье, не тот! Ищите его! У него глубокий шрам на голове! Быстрее!

К ним присоединились и остальные, врезавшиеся в толпу пленных с другой стороны. Пинками, ударами ножен и палок они быстро раскидывали всех кто им встречался на пути.

— Вот он! Все сюда! — наконец раздался радостный крик одного из бессмертных, зорким глазом высмотревшего того самого виновника переполоха, стоявшего на коленях в стороне от всех. — Вона где заныкался. Падла! Сейчас ты у меня отведаешь…

Фален же, повернув голову на приближавшегося мучителя с длинной дубинкой, лишь счастливо улыбнулся. В этом звероподобном легионере с садистским выражением лица, с предвкушением размахивающим своим костоломным оружием, он видел лишь избавление от своих страданий, и главное вины.

Он закрыл глаза, когда дубовая дубинка взлетела вверх, но дарующего забвения удара молодой граф так и не дождался…

— Куда? Баран! Сгною в нарядах, если с него упадет хотя бы один волос! — к своему дичайшему удивлению услышал Фален чей-то хриплый командирский голос, судя по тону привыкший отдавать приказы. — Придурки! — так и не открывшего глаза парня кто-то подхватил под руки и быстро куда-то понес. — Надеюсь с башкой у него все в порядке, а то вон глаза-то закатил…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

Когда же Фален очнулся и отрыл глаза, то первой его мыслью было то, что он попал в рай… Его окружали похожие на белые и пушистые облака густые сгустки горячего пара, из которых то и дело выныривали будоражащие душу (на тело еще не было сил) симпатичные женские телеса. Тут же в несколько пар рук его начали освобождать от рваной, грязной и пропахшей потом одежды, которую словно ядовитое насекомое отбросили в дальний конец купальни. Потом на голову Фалена обрушился целый водопад теплой словно парное молоко воды.

— А-а-а-а, — застонал молодой мужчина, за недели плена уже позабывший о таких ощущениях. — Благие… какое наслаждение.

С раздавшимся словно хрустальный ручеек женским смехом, покрытое ссадинами и темно-красными ушибами тело Фалина горячие и нежные ладони начали умащивать благоухающим мыльным раствором. Быстро скользившие по телу женские ладони возвращали измученному тело гибкость, силу и желание жить.

… Когда же ослабевшего от такой перемены Фалена привели в комнату с роскошным, полным разных яств столом, у него окончательно подкосились ноги и он бы рухнул на каменный пол, если бы не подхвативший его человек.

— Ваше сиятельство, — в глубоком поклоне склонился толстый мужчина, в котором Фален к своему изумлению узнал кавалера Милоне де Олоне, одного из первых аристократов из древнего ольстерского рода, перешедших на сторону Шамора. — Набирайтесь сил. Они вам пригодятся, — Фален переводил ошарашенный взгляд то на стоявший перед ним накрытый стол, то на непонятно что вещающего предателя-перебежчика. — Победоносный Сульдэ, гроза и меч Великого султана Махмура, выступил к столице Ольстера, где вскоре будет коронован новый король древнего королевства, — тут на лице де Олоне появилась льстивая улыбка. — Фален I, который примирит два братских народа…

Отступление 7Южные предгорья Турианского горного массива. Земля клана хранителей Великой книги памяти гномов. Замодонг — город хранителей.

Окрестности верхнего города, в обветшавших зданиях которого еще угадывалось величие древней столицы огромной Подгорной империи, постепенно заполнялись все новыми и новыми гномами. По одному, небольшими группками, целыми отрядами с десятками повозок, они прибывали на протяжении нескольких недель, не взирая на сбивающие с ног метели, ревущие ветра и глубокий снег на дорогах.

— Откуда? Какой клан? — один и тот же вопрос встречал каждого из них, едва он склонялся перед монументальными бронзовыми воротами священного Замодонга. — Сколько вас?

Едва окоченевшие от холода гномы успевали только назвать свое имя и клан, как торжественно одетые войны, вершители воли хранителей, уже все это кричали в медные слуховые трубки, пронизывающие город словно мышиные ходы. И уже через несколько минут в Большом зале Нижнего города на стене появлялся очередной щит с гербом клана, представители которого откликнулись на призыв хранителей.

— Проходи, проходи, — вершители встречали уже других, спешивших преклонить колени перед священными для каждого гнома камнями Замодонга, хранящего Великую книгу памяти. — Не задерживайся!

Уже за чертой ворот каждый из гостей обязательно поворачивался лицом к огромному зданию, опоясанному белоснежной колоннадой, и еле слышно шептал слова древней молитвы. Именно в этом подавляющим своими размерами здании располагалась усыпальница древних владык подгорного народа, которые когда-то правили великой империей.

… Внутри усыпальницы, за древними воротами из черной бронзы, что на три роста возвышались над стоявшими возле них караульными вершителями, было тихо. И эту тишину нарушали лишь треск медленного сгоравших свечей в массивных кованных подсвечниках и тихие шаги статного широкоплечего гнома в спадающем до самых его пят бардовом плаще. Глубоко задумавшись, он неторопливо прохаживался вдоль тяжелых каменных могильных плит с разнообразным оружием — большими кувалдоподобными молотами, остроклювыми секирами, изящно изогнутыми хищными клинками, некогда принадлежащим Подгорным владыкам.