Лучший режиссёр (The best director) - WALL E

волне беременности, захлестнувшей несовершеннолетних школьниц. В груди резко вспыхнуло пламя негодования, но он вынес судебное решение вовсе не из-за этого. Ему казалось, что такое решение необходимо.

— Молодой человек, — проникновенно говорил он, — ты непременно должен сесть в тюрьму! Ты должен осознать, что натворил, необходимо направлять своё «кунг-фу» в правильное русло. Я не хочу, чтобы ты под старость лет обнаружил себя в тюрьме, иначе будешь сильно раскаиваться.

Ван Ян молчал. Такое наказание стало для него неожиданностью. Это означало, что его вот-вот отвезут и заключат в тюрьму Райкерс, где он вдобавок теоретически пробудет 150 дней. «Оскар», чемпионат NCAA — вся его прежняя жизнь значительно отдалится от него… Хотя он все равно не раскаивался, ему ещё никогда не было так паршиво на душе. Как ему утешить любящих его людей?

В этот момент подошли два крепких судебных пристава с наручниками. Один из них, чернокожий мужчина, сказал:

— Сэр, вы сейчас можете убрать все ценные вещи или оставить их на хранение в тюрьме Райкерс.

— Я обжалую решение, — подбодрил Ван Яна Винсент, похлопав его по плечу. — Потерпи немного, максимум завтра уже сможешь выйти.

— Хорошо, я в порядке! — Ван Ян встал, у него не было никаких ценных вещей, чтобы их отдавать, однако… Он повернулся к наблюдателям, в его поле зрения была только девочка по имени Джессика. Он улыбнулся, крикнув:

— Любимая, обо мне не беспокойся! Позаботься о себе!

Договорив, он стал посылать ей руками воздушные поцелуи. При виде этой сцены несколько фанаток завизжали, Кент Марано с суровым лицом стукнул молотком, потребовав:

— Тишина! Тишина! Судебные приставы, уведите виновного.

Джессика постаралась сохранить упорную улыбку и молча наблюдала, как приставы надели на Ван Яна наручники и повели его по дорожке для виновных. Сердце охватила такая жуткая боль, что ей казалось, будто она сейчас потеряет сознание. За почти 20 лет своей жизни она не испытывала такого ощущения, словно навсегда потеряла его, потеряла самого дорогого ей человека…

Видя, что Ван Ян почти ушёл, она не выдержала и выкрикнула:

— Ян, что бы ни случилось, я всегда буду любить тебя!

Сопровождаемый двумя приставами Ван Ян остановился, обернулся и, улыбнувшись ей, крикнул:

— Я тоже!

Когда силуэт Ван Яна пропал, она зарылась лицом в ладони, слёзы ручьём полились из покрасневших глаз. Она напрягла все силы, чтобы подавить плач. В ушах смутно раздавался ласковый голос: «Тебе, наверное, пригодится это…»

Журналисты же поспешили встать и уйти. Покидая зал суда, они суетливо повытаскивали установленные на беззвучный режим мобильники и совершили звонки: «Слушай, волшебного юноша собираются немедленно посадить в тюрьму! Его арестованного сейчас выводят наружу, приготовься, надо обязательно заснять, как он садится в автозак!», «Живо публикуй главную новость на сайте! Арест на 150 дней, без условного осуждения и выхода под залог! Поторопись, мы должны незамедлительно добыть его фотографии под арестом!», «Запоминай, он сказал: „Это незаконно, но тебе требуется так поступить…“», «Не забудь написать про Джессику, она плакала! Напиши, что убита горем…»

Ван Ян, естественно, не знал о реакции внешнего мира. После того как он покинул зал суда, его под стражей усадили в автозак и повезли сразу в тюрьму Райкерс.

Райкерс являлась одной из основных тюрем Нью-Йорка, занимала площадь 1,672 квадратных километра, в среднем там ежедневно находилось 14 тысяч заключённых. По прибытии туда Ван Ян прошёл регистрацию, затем получил свой номер заключённого «18394», отдал личные вещи, переоделся в голубую тюремную форму, оставил отпечатки пальцев и дал сделать фотографии под арестом. Далее он прошёл тщательное обследование, после чего, взяв с собой выданные ему тюремные предметы обихода, в сопровождении надзирателей прибыл в Центр Анны Кросс, этот тюремный корпус предназначался для совершеннолетних преступников-мужчин.

Пусть Ван Ян и являлся «самым молодым мультимиллионером» и «самым молодым номинантом „Золотого глобуса“ за лучшую режиссуру», он не мог получить никаких особых привилегий. Тем более Кент Марано в приговоре написал: «Исполнить со всей строгостью». Администрация тюрьмы отнеслась к нему как к обычному заключённому и собиралась поместить его в двуместную камеру с другим заключённым.

Держа в руках одежду, зубную щётку, стаканчик для полоскания рта и другие принадлежности, Ван Ян шаг за шагом приближался к своей камере. Заключённые в камерах, что располагались по бокам коридора, зашумели: «Лучший режиссёр!», «Голливудский пацан!», «У тебя реально горячая подружка!»

Ван Ян тихо вздохнул, говоря себе, что не нужно злиться. Он вдруг вспомнил слова старика У, которые в итоге сбылись: «У тебя драчливый характер, рано или поздно ты сядешь за решётку! Так что не удивляйся, что учитель не обучает тебя смертельным приёмам. Иначе, боюсь, тебя расстреляют!»

Ван Ян с улыбкой покачал головой. В то время он ещё в шутку отвечал: «Да где меня расстреляют, максимум посадят на электрический стул!»

— Это твоя камера, не буянь, — белокожий надзиратель с небольшим пивным пузом открыл решётку камеры № 149 и с усмешкой промолвил: — Но, думаю, вы вдвоём легко найдёте общий язык.

Договорив, он, стуча дубинкой по решёткам, пошёл прочь и громко выкрикнул:

— Замолкли все, паразиты, чтоб вас!

Решётка камеры со щелчками автоматически закрылась. Ван Ян с каменным лицом огляделся и, простояв в оцепенении некоторое время, посмеялся над собой. Вполне возможно, что в этой комнатушке ему придётся проторчать 150 дней.

Светлое белоснежное помещение было прямоугольной формы, площадью не более 9 квадратных метров, справа у стены стояла двухъярусная кровать, впереди виднелись прочно закреплённые к полу письменный стол и стул, рядом с выходом имелись серебристый умывальник из нержавеющей стали и унитаз. А ещё присутствовал небритый белый мужчина в голубой тюремной форме, что сидел на краю кровати.

— Привет, волшебный юноша… — сиплым голосом сказал мужчина и протянул Ван Яну руку.

Ван Ян пожал ему руку:

— Привет.

Он пригляделся к мужчине и внезапно обнаружил, что его лицо очень знакомо, в голове мгновенно всплыло несколько изображений, и он с недоумением невольно спросил:

— Роберт Дауни-младший?

Мужчина сперва растерялся, а в следующий миг весело хихикнул, вымолвив:

— Вот уж не думал, что кто-то помнет такого лоха, как я.

Глава 118. Здесь неплохо

— Что?! Боже мой, боже!

От услышанной новости лицо Джошуа тут же приняло ошеломлённое выражение. Яна посадят?! Он помотал головой и поспешил утешить, говоря в мобильник:

— Не плачь, брось, с ним всё будет в порядке. Всего каких-то 150 дней, вжух — и они пролетели! Э, я не то имел в виду… Чёрт! Да что этот судья себе позволяет?

……

— Яна отправляют в тюрьму?

Изумлённый Уилл Смит смотрел новостной репортаж по телевизору: «Волшебный юноша приговорён