Ветер и искры (сборник) - Алексей Пехов

Солдаты из местного гарнизона, в количестве пяти человек, подошли к нам.

— Капюшоны откиньте, — приказал один из них.

Они убедились, что наши рожи непохожи на набаторские, и несколько расслабились.

— Кто такие? Откуда? Куда?

— Торговцы. Из Корунна. Едем в Альс.

— Что в фургоне?

— Гвозди, молотки, топоры, рубанки, скобы. Город начинает отстраиваться, такой товар в цене.

— Проверить, — приказал воин, и его подчиненный полез внутрь.

Мы с Луком терпеливо ждали. Старший патрульный увидел, что у стражника недостает пальцев, и поинтересовался:

— Воевали?

— А кто в наше время не воевал? — вопросом на вопрос ответил Лук.

— Все, как они сказали. — Проверявший фургон солдат спрыгнул на землю.

— Теперь покажите мне какую-нибудь бумагу — и милости просим, — гораздо дружелюбнее сказал командир.

Я вытащил из-под плаща кожаный чехол, протянул ему. Бумага у нас была благодаря связям милорда Рандо. Военные коменданты герцогу не отказали. Воин быстро глянул на печать, убрал немного намокший документ обратно в футляр, вернул нам.

— Проезжайте.

— Где здесь можно остановиться?

— Таверна «Дубовый лист» — прямо по улице. Или постоялый двор «Сметанный кот». Это на другом краю.

Мы въехали в поселение. К этому времени окончательно стемнело, дождь усилился, и наш фургон полз в полных потемках, так что никто и не заметил, когда к нам запрыгнули человек и его спутник.

— Вот так, собака! — шепнул Юми.

— Какие новости? — спросил я у северянина.

— Они в «Сметанном коте», — сказал насквозь промокший Га-нор. — Похожи на тех, кого мы ищем.

— Слава Мелоту, — пробурчал Лук.

— Предупреди остальных, — попросил я сына Ирбиса, и тот молча растворился во тьме.

Спустя уну за ним спрыгнул вейя.

— Ты спокоен, как гов в спячке, — отметил стражник.

Я в ответ лишь подогнал лошадей.

Сердце у меня глухо стучало. Сегодня. Все решится сегодня. От этого дня зависит, каким будет мое… наше завтра.

Во дворе постоялого двора горело три фонаря. Встречать нас вышел сам хозяин, и мы быстро, почти не торгуясь, договорились с ним о комнате и ужине.

Потом, ругаясь на отвратительную погоду, войну и Проклятых, вместе с конюхом распрягли лошадей и отвели их в стойло, где было на удивление тепло, пахло навозом и свежескошенным сеном.

Кроме наших здесь было еще три кобылы. Одна из них привлекла мое внимание. У нее были белые бабки и белая звездочка во лбу.

— Красавица, — сказал я, погладив ее по морде.

— А то! — хмыкнул конюх, обтирая намокшую шкуру животного. — Не чистокровка, конечно, но выносливая.

— Чья?

— Купить хотите? Вряд ли. Госпожа какая-то благородная со своими людьми. Проездом из Корунна. Не продаст.

Он отошел в сторону, и я тихо спросил у Лука:

— Видел?

— Угу, лопни твоя жаба. Та самая, которую она купила неделю назад. Парень не обманул. Следок-то оказался верным.

Я зловеще улыбнулся, и он, понимая меня без слов, пошел в здание. Поговорив с конюхом в общем-то ни о чем и еще раз проверив фургон, я отправился следом. Плечом толкнул тяжелую дверь, снял длинный плащ, повесил возле входа, рядом с другими, чтобы стекла вода. Остановился и осмотрелся.

Зал оказался построен в виде подковы, охватывающей огромный очаг и стойку перед ним. Две внушительные люстры с множеством свечей давали достаточно света, и лишь в самых дальних углах властвовал приглушенный полумрак.

Пахло готовящейся снедью, немного подгоревшим жиром и медом с гвоздикой, которые, как видно, здесь добавляли в шаф и вино.

Людей оказалось битком. Местные, собравшиеся перед сном пропустить кружечку шафа, солдаты из гарнизона. Гул их голосов наполнял постоялый двор дружелюбным и уютным рокотом. Возле камина, то и дело подстраивая струны, играл на лютне опрятный старик. Несколько человек резались в кости за небольшим квадратным столом.

— Эй, компаньон! Сюда! — окликнул меня Лук и помахал рукой.

Я тут же оценил его выбор и похвалил про себя за сообразительность.

Стол стоял почти в самом углу, рядом с тем, за которым, прячась в тени, сидели трое — женщина и двое мужчин. Когда я приближался, один из них поднял на меня внимательный взгляд, и Лаэн тут же едва слышно шепнула:

«Темные. Все трое. Это они, Нэсс»!

«Они тебя не услышат?» — напряженно спросил я, чувствуя, как сердце застыло.

«Нет».

У нас получилось! Мелот! У нас получилось! Мы все-таки нашли ее!

Дурацкий повод для ликования, наверное. Обычно люди радуются совершенно противоположному — тому, что Проклятые далеко от них.

— Лучшего места не нашел? — недовольно и громко спросил я у Лука. — У огня было бы теплее.

— Зато здесь поспокойнее. — Он знал, что следует говорить.

— Кому ты заливаешь?! — возмутился я. — Я с улицы слышал, как стучат кости в стакане. Опять спустишь все свои монеты и начнешь клянчить у меня.

— Я сегодня обязательно выиграю.

— Ладно, — махнул я на него рукой. — Тьма с тобой. Твои деньги.

Я расположился так, чтобы видеть всю компанию за соседним столом, но смотрел совсем в другую сторону. Туда, где на лютне играл старик.

Женщина сидела ко мне спиной всего лишь в трех ярдах. На одно краткое мгновение во мне вновь проснулись сомнения, и я пожалел, что эту тварь нельзя убить.

Во всяком случае, сейчас.

Чего проще — подойти сзади и вогнать ей в шею «Гаситель Дара». Впрочем, это будет самоубийством. Ее телохранители непохожи на сонных сурков.

Мы с Луком заказали еду и выпивку, попутно обсуждая завтрашнюю дорогу, возможные цены на товар в разных частях страны и прислушиваясь к разговорам посетителей.

Основная тема бесед конечно же касалась войны. Ее обсуждали с воодушевлением, что и неудивительно. Прошедшее лето сложилось вполне удачно. После того как Колос устроил разгром набаторцам, наши прошлись по уцелевшим южанам, словно саранча по посевам пшеницы. Остатки войск Чумы были загнаны в болота Эрлики, где и сгинули, как некогда армия Гиноры.

Жалкие крупицы полков Аленари были разметаны по всему северу. Их били все, кому не лень, и лишь немногим удалось прорваться Лестницей Висельника. Собравшаяся армия во главе с Императором перешла Катугские горы и устроила набаторцам, оставшимся в южной части страны, веселую жизнь.

Те почти не сопротивлялись, учитывая, что многие некроманты в отсутствие Проклятых не желали сражаться, а мечтали лишь об одном — побыстрее покинуть страну. Так что у обычных солдат было мало шансов на равных противостоять Ходящим.

К началу осени большая часть юга оказалась освобождена. Мы гнали набаторцев к Вратам Шести Башен, сбрасывали их в Устричное море, долбили на Перешейках Лины. Но основные бои шли в Улороне и Сандоне. В отличие от южан Высокородным отступать было некуда. И я очень надеялся, что остроухие навсегда останутся гнить под сенью своих любимых дубов.

Про Проклятых тоже судачили. Здесь знали лишь о гибели Чумы и Чахотки. Про то, что Тиф, Оспа и Проказа уже в Бездне, а Корь в бегах — молчали. Некоторые поговаривали, будто все они уже давно смылись в Сдис.

Я неторопливо ел, Лук отправился резаться в кости. Женщина продолжала сидеть за столом, почти не разговаривая со своими соседями, и я начал бояться, что она совсем скоро отправится спать. Но усилием воли заставлял себя не спешить.

Со скукой на лице закончил ужин, заказал себе еще шафа, почти не глядя в полумрак и думая о том, что ей все-таки не удалось обхитрить всех. За несколько дней перед смертью Тиф сказала мне, что Митифа — самая опасная из уцелевших. Не по силе. По коварству. Что она может обвести вокруг пальца любого, хотя раньше Дочь Ночи была иного мнения о способностях Кори.

Так и оказалось. «Тихоня» стала последней из Проклятых и выжила там, где другие давно сложили голову. Она выждала, пока наша армия и Ходящие увлекутся преследованием, и поехала по тем дорогам, где ее никто не ждал и не искал.

Но, несмотря на всю свою хитрость, Митифа слишком стремилась побыстрее убежать, а спешка, как известно, заставляет совершать ошибки…

Посетители постепенно расползлись по домам. Осталось лишь четверо напивавшихся солдат за столом у стойки, игроки в кости и те, ради кого мы с Луком проделали этот путь. Шаф в моей наполовину опустевшей кружке давно успел остыть. Я попросил еще одну свечу, достал из воловьей сумки книгу и начал читать, неспешно перелистывая страницы.

Это была идея Лаэн. Она вытащила ее из памяти своей учительницы.

Корь тут же услышала шорох страниц под моими пальцами.

— Что ты читаешь?

Я поднял на нее удивленный взгляд, замешкался на мгновение и протянул книгу через стол. Один из мужчин, повинуясь едва видимому движению изящной ладони, взял ее из моих рук и передал спутнице.