Замок Древней (СИ) - Конопляник Станислав

Что-то тут тоже было не так, и толи храмы были не нужны, толи были нужны, но для чего-то другого. Вербовка? Создание призывных пунктов? Перевалочные пункты по территории страны? Что это могло быть?

При всём при этом Радя отвечала спокойно, уверенно, уводя тему в сторону и обещая к ней вернуться.

Кинур де Банис

Могучую спину гроссмейстера ордена Лазурного Меча всё ещё крутило от долгой езды, а ещё после долгого сидения на одном месте в ожидании решения, которого не было. Лишь вводная, лишь изъяснение текущего уклада, зачитывание и расширения свода законов, уточнения некоторых моментов — скукота. Серое небо постепенно темнело, дома превращались в серые силуэты, в такие же силуэты превращались деревья с облетевшей листвой, горы сливались с небом, а чёрный замок нависал пугающей громадиной. Виски пульсировали от прохладного вечернего воздуха, клубы пара вырывались изо рта.

Кинур ждал, пока все разойдутся с одной единственной целью, и увидев эту самую цель, он последовал за ней. Не издавая ни звука, Гарри шлёпал прямо по лужам, уходя прочь из храма. Кинур быстрым шагом догнал Гарри, который шёл довольно медленно, словно наощупь.

Гроссмейстер долго выбирал приветствие в своей голове. Странный калека просил обращаться без титулов, стоит уважить его такую особенность:

— Добрый вечер, Гарри, — Кинур де Банис склонил голову в поклоне, хотя перед ним был обычный странный смерд.

— А, гроссмейстер Кинур, и тебе добрый вечер, — остановился на месте Гарри и склонил голову в лёгком поклоне, смотря куда-то в пустоту.

Гроссмейстер подавил в себе раздражение от небрежного обращения без титулов и на ты.

— О чём речь? — повернул он перебинтованное лицо к рыцарю, и тот слегка даже отшатнулся. Перебинтовано было всё, включая глаза и рот. Местами бинты пропитались свежей кровью.

— Речь о людях, которые вверены нам в попечение, — заговорил Кинур, Гарри никак не отреагировал и гроссмейстер продолжил: — Госпожа Радя Натис, собравшая вокруг себя всех, кто по воле случая оказался в Аленое… На мой взгляд она неправильно расставляет акценты, Вам не кажется?

— Нам? — пожал плечами Гарри и вздрогнул, будто ему стало холодно. — Я не заметил.

— Странно, потому что такой человек должен был обратить внимание, что упор делался на поддержку селян, наделение полномочиями старост, ещё много… разного. Но при этом славным образом обходилась стороной тема варианта интервенции в Аленой.

— А она возможна со стороны демонов, — кивнул Гарри и Кинур почувствовал себя увереннее.

— Да, уже был прецедент, который удалось решить малой кровью, однако силы демонов растут быстрее, нежели силы служителей благого Тираэля, — нашёлся Кинур. — По всему Аленою появляется больше десяти человек за ханту, при этом многие из них годятся в ряды рыцарей, но нет средств на переподготовку, — развёл он руками.

— Хорошо. Я человек здесь новый, решений предлагать не могу, — развёл руками Гарри.

Он определённо был умён, этот Гарри. Иногда, чтобы не сказать лишнего, проще ничего не сказать. Кинур оценил этот ход, но продолжил:

— Финансирование армии. Налог на защиту, — произнёс он. — Я не предлагаю… тебе… вступать в орден, но предлагаю задуматься о безопасности наших границ, ровно как и внутренних территорий.

— Хмм, — он задумался, а после закашлялся, согнувшись почти пополам. — Мои аэльи уже получают подобное, и оно называется «жалование», выплачивается из казны лично Йеном.

Кинур стиснул зубы. Радя его обманула? Но нет, на самом деле у него тоже была плата за охрану, просто его люди нуждались в контроле — ситуация была другой. Он стиснул зубы и даже не смог больше ничего объяснить. Разве что…

— Что там за жалование? Небось жалкие крохи, которых едва хватает на жизнь, и никакого развития. У тебя есть здание ордена? Есть оружейная мастерская? Есть свой кузнец, портной, конюх? Радя тянет змея за хвост, занимается всем, лишь бы только не тем, что нужно. Скажи мне, Гарри, что будет с армией через пять лет с таким подходом?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Гарри честно задумался.

— Не представляю специфику ордена, но мои ребята будут на месте, — пожал плечами он. — На своём месте и в отличном здравии, если ума хватит меня слушать, — хохотнул он и снова закашлялся.

Кинур нахмурился. Гарри же продолжил:

— Есть что-то, что мешает твоим ребятам так же быть на месте и в отличном здравии, — заметил он очевидное, и у Кинура сами собой сжались кулаки. — И я не уверен, что орден получает меньше поблажек от Ради, нежели мы от Йена. А значит дело совсем и вовсе не в деньгах. Может тогда стоит собраться и проанализировать, что же не так с орденом святых послушников благого Тираэля?

Из-под бинтов не видно было выражения лица Гарри, зато выражение Кинура чётко олицетворяло негодование. Хоть Гарри и не оскорбил его прямо, но он поставил под сомнение его компетентность. На «вздох» Кинур задумался, а вдруг и правда дело не в храмах и законах.

— Мне кажется… — начал гроссмейстер и голос его предал. Он начал сначала: — Мне кажется с орденом всё в полном порядке, — срочно бери инициативу: — Напоследок я бы предложил тебе и твоим людям присоединиться к ордену Лазурного Меча, нас защищает сам великий и милостивый Тираэль, оберегая тела и души наши от греха и ужасов этого мира. И лично моя просьба: присоединяйся к моему требованию, если, конечно, ты разбираешься в порядке вещей, — высокопарно заявил гроссмейстер и откланялся.

Гарри стоял на месте какое-то время, потом пошёл своей дорогой.

Кинур же был недоволен беседой. Скользкий тип, не сказавший ровным счётом ничего: ни за, ни против. Но семя посеяно и обязано дать всходы.

Гарри

Вечером я сидел в местной пивной.

Негромкие звуки, потрескивание дров в камине, привыкший ко мне за несколько дней хозяин, да и Сися тут был, можно было его позвать если надо было. Тепло и уют, то что нужно, когда изнываешь от боли не зная, куда себя деть.

Ожидаемый разговор с Кинуром заставил мозг работать, складывая кусочки пазла. Радя тянет с законом о военных податях, хотя сама его приняла. Значит сама она его не принимала, потому что тогда бы он так не сказал — cудя по раздражению в голосе самое очевидное предположение. Зачем нужно закон принимать, при том, что Йен предлагает вполне рабочую схему с поддержкой военной отрасли из казны государства? Может суммы другие? Может привык пить сок из селян?

Объединяться с ним, когда у меня у самого тут Нуриен Юндил под боком и целая толпа народу ждёт от меня каких-то действий — опрометчивое решение. Да и то, как он отреагировал на предложение влезть в его внутренние дела, говорит о том, в какую сторону будет перегиб в этом сотрудничестве. Как и тогда, давным давно с Крионом, мне совершенно не хотелось быть под контролем у не слишком опытного командира. Хотя тут выбор невелик, в любом случае на первых парах нужно будет подчиняться Раде, а о ней я тоже знал очень и очень немного.

Я сидел, думал и пил отвар из каких-то трав. Мой организм всё ещё не принимал пищу, потому питался я исключительно магией. А это значило, что лечение было затруднено и замедлено. Настойки из трав помогали хотя бы уровень влаги держать в пределах допустимого. После глотка этого чая обычно всё лицо начинало дико болеть, особенно глаза, которые пересохли, сетчатка которых выгорела и сейчас бинт просто раздражал глазной нерв в открытой глазнице. Боль страшная, от которой помогала лишь ежесекундная медитация. Боль отступала и начинали действовать заклятья как только глоток докатывался до желудка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Сюда, моя дорогая, присаживайся, — я услышал скрипучий хриплый голос старосты рядом с собой. От боли я перестал даже видеть ауры. С ним кто-то был.

— Спасибо, Йен, — это была Радя.

— А где же гроссмейстер, нами всеми уважаемый? — поинтересовался я, вспоминая недавний разговор.

Глоток всё ещё катился к желудку, я кривился и делал вид, что всё в порядке — бессмертные не чувствуют боли.