Ночь ошибок - Марлен Сьюзон

Лили поздоровалась с ним и не удержалась от язвительного замечания по поводу его популярности среди актрис.

– Вы правы, однако позвольте напомнить, они не замечали меня до тех пор, пока не узнали мое имя и мой титул.

Лили, считавшая его хищником в жестокой бессердечной игре, вдруг поняла, что он в ней тоже жертва. Стоит ли удивляться его циничному отношению к женщинам?

Но почему же Хокхерст тратит на нее столько сил, в то время как другие женщины буквально бросаются ему на шею? Ах да, он ведь хочет доказать, что она не сможет перед ним устоять! Что ж, Лили была готова сразиться с ним на его поле.

Однако она понимала, что схватка будет непростой.

Мало того что Деймон – очаровательный остроумный собеседник; Лили вынуждена была честно признаться себе, что испытывает к нему сильное влечение.

И все же она была готова порвать с ним до того, как он ее соблазнит. Впрочем, пока Хокхерст даже не предпринимал никаких попыток сделать их отношения более интимными. Сначала Лили была этим поражена, затем пришла в недоумение, а в настоящий момент пассивность Деймона ее даже огорчала. Более того, к своему неудовольствию она замечала, что страстные поцелуи, оказывающие на нее такое действие, его самого, похоже, совершенно не зажигают.

Ничего не сказав по этому поводу, Лили решила сразу же после окончания сезона Королевского театра, до которого осталась всего неделя, уехать из Бата в Уэймут.

Молодая актриса огляделась вокруг, ища взглядом Эдварда, но в комнате его не было. Вот уже третий вечер подряд молодой глупец не появлялся в театре и не бросал на Лили и своего кузена полные укора взгляды.

– Надеюсь, наша комедия излечила юного Эдварда от его увлечения, – сказала она Деймону.

– Моего кузена здесь нет потому, что его мамаша приехала в Бат для празднования совершеннолетия своего чада, которое будет отмечаться через несколько дней. Леди Маргарет жить не может без карт, и она требует, чтобы сын каждый вечер играл с ней в вист. Сомневаюсь, что до ее отъезда мы увидим моего кузена.

В таком случае нет никакой необходимости продолжать разыгрывать этот спектакль.

Только Лили собралась сказать об этом Деймону, как вдруг живо представила, как невыносимо ей будет находиться здесь без него.

И Лили промолчала.

Лили и Хокхерст прогуливались по центральной аллее парка Сидни-Гарден, направляясь к расположенному на небольшом пригорке полукруглому павильону. Вымощенная гравием аллея, освещенная разноцветными фонариками, была запружена толпами гуляющих.

– Я никогда не видел здесь так много народу, – заметил Деймон. – Вероятно, причина в том, что Королевский театр сегодня вечером не поднимает занавес. Давайте поищем уголок потише.

Они свернули на узкую извилистую дорожку, теряющуюся в глубине сада. Постепенно шум остался далеко позади.

Лили и Деймон подошли к каналу, через который был переброшен ажурный чугунный мостик в восточном стиле. Поднявшись на него, они наклонились через перила, глядя на безмятежную водную гладь. Мимо величественно проплыли два белоснежных лебедя, сияя в бледном свете луны.

Как же здесь хорошо, подумала Лили, особенно когда рядом Деймон. Она украдкой бросила на него взгляд. Лунный свет смягчил черты его лица, он улыбнулся, и у Лили в душе все перевернулось.

Насколько же он не похож на тот образ «короля гримерных», что составила себе Лили. Она считала, что Хокхерст окажется напыщенным, тщеславным человеком, самонадеянным и самовлюбленным. Искренность Деймона, его забота о родных, острый ум, умение посмеяться над собой обезоружили ее. Но больше всего Лили поразило то, что он обращался с ней, как с дамой своего круга. Ему совсем не была свойственна высокомерная снисходительность, с которой вельможи обычно относились к актрисам, нуждающимся в покровителе.

Лили улыбнулась при мысли, что теперь все поклонники стараются держаться от нее подальше. Избавление от непрошеных знаков внимания явилось для нее таким огромным облегчением, что ради одного этого стоило сделать вид, что она оказалась очередной жертвой «короля гримерных».

Хотя бы на время.

Лили поклялась себе, что побьет Хокхерста его же оружием; она не станет одним из его многочисленных мимолетных увлечений. Именно она, а не он положит конец их отношениям. Однако с каждым днем ее все больше одолевало сомнение, сможет ли она победить в той игре, в которой Хокхерст был столь искушен.

Туфелька Лили задела камешек, и тот, сорвавшись с моста, шлепнулся в воду, нарушив царящую вокруг тишину.

Хокхерст взял молодую женщину за руку, и они, сойдя с мостика, продолжили свой путь по уединенной тропинке.

– Завтра вечером я не смогу проводить вас домой после окончания спектакля, – вдруг сказал Деймон.

У Лили внезапно больно защемило сердце. Первый раз за две недели его не будет в театре. Неужели она ему уже надоела?

– Почему? – вопрос вырвался невольно, прежде чем она успела как следует подумать.

Услышав в голосе Лили сожаление, Деймон сжал ей руку.

– Мне бы очень хотелось провести вечер рядом с вами, поверьте, но завтра у моего кузена день рождения, и мне необходимо присутствовать на торжественном приеме, который устраивает его мать.

Едва заметная в траве тропинка повернула в сторону канала.

– Я, как обычно, привезу вас в театр к началу спектакля и пришлю Сьюэлла, чтобы он отвез вас домой.

Дальнейший путь продолжался в согласном дружеском молчании. Наконец впереди появились круги красного, зеленого и синего света, отбрасываемые разноцветными лампами. Уединенная петляющая тропинка вернулась к центральной аллее; людские голоса становились все громче.

Лили гадала, как долго Хокхерст пробудет в Бате. Он еще ни словом не обмолвился о своем отъезде, но как-то в разговоре упомянул, что смертельно скучает в этом провинциальном городе. До окончания сезона в Королевском театре осталось всего три вечера, и молодая актриса неожиданно поймала себя на том, что ей не хочется уезжать из Бата, пока Деймон здесь.

Она решила осторожно выведать его планы.

– Куда вы отправляетесь из Бата?

– В Хокхилл, мое родовое поместье, – кратко ответил Деймон.

– Оно находится в Девоншире, не так ли? – Лили вспомнила письма Красотки Пег.

Он молча кивнул.

В это лето Лили предстояло провести восемь недель в Дорсете и Девоне, и у нее мелькнула мысль, не проляжет ли путь странствующей труппы мимо поместья Хокхерста.

Лили снова подумала о Красотке Пег. Действительно ли она покончила с собой из-за того, что Хокхерст ее бросил?

– Почему вы вдруг нахмурились? – неожиданно спросил Деймон.

– Я… я просто думала, есть ли доля правды хотя бы в половине историй, которые про вас рассказывают.