Erratum (Ошибка) - 2 (СИ) - Дылда Доминга

— Ник, — Лили облокотилась о кокон и бессильно сползла по его стенке на землю. Каменная крошка вместе с песком безжалостно вдавилась в ее кожу и отпечаталась неровным узором на щеке.

— Ник, — всхлипнула она, — пожалуйста, если ты слышишь, вырвись, порви этот чертов светящийся шар в клочья. Дай мне знак, что мне сделать? Я порву его сама. Хочешь, я сожгу его?

Но кокон и Ник в нем отвечали ей лишь полным безмолвием.

— Знаешь, мне всегда чего-то не хватало, даже когда я была светла, — Лили сжала онемевшие пальцы. — Я не обрела покой. Я просто не могла понять, что меня тревожило, что не так. А на самом деле, я лишь стремилась к себе настоящей, к тебе.

— Если бы я только успела понять все раньше, я никогда не отпустила бы тебя. — Сквозь слезы улыбнулась она. — Я бы уговорила Гаруса сесть на тебя сверху и не подыматься до тех пор, пока ты не угомонишься.

— Ник, — ее рука нежно коснулась сферы, словно он мог ощутить ее прикосновение. — Мне так не хватает твоих рук, твоего запаха… твоей издевки, — Лили горько усмехнулась и прикрыла глаза, окунаясь в воспоминания, но они были лишь тусклыми картинками, лишенными жизни и трехмерности.

— Ник, пожалуйста, — ее потрескавшиеся губы шептали его имя, как молитву, а веки бесполезно пытались увлажнить высохшие глаза, которые резало так, словно в них насыпали песка.

Лили свернулась клубком без сил на его одежде и потянула носом знакомый запах. Если она больше никогда не очнется, то, по крайней мере, ее последние видения будут счастливыми, пока она окутана его ароматом, его вещами. Его вещь. Была ли она когда-то большим для него, чем вещь? По-настоящему большим.

Где-то на земле в ее любимом городе снова шел дождь, и глаза Ника безмолвно отвечали на ее вопрос. Она была большим, настолько, что он не смог жить, как прежде, зная, что ее никогда уже не будет рядом. Проклятый, для которого любовь стала самым страшным и окончательным проклятием.

Лили закричала, и сквозь неверный сон ей казалось, что она продолжает кричать, сотрясая своим отчаянным воплем и ад, и небеса.

И если мир изничтожится в клочья — верь.

И если все отвернутся — верь.

И если сердце последним ударом пронзит тишину и замолкнет — не отрекайся.

Верь тем, что осталось — сутью своей.

Чья-то рука нежно гладила ее по голове, перебирая волосы. Вокруг плескался такой покой и свет, что не хотелось пробуждаться. Но сознание неизбежно возвращалось, а вместе с ним и ком боли, с каждой секундой становившийся все больше и окончательно заслонивший и свет, и тепло, когда она распахнула свои глаза. Поначалу Лили так ничего и не увидела, кроме ослепившего ее света, настолько яркого, что ей пришлось зажмуриться. Рука вновь нежно коснулась ее головы, успокаивая.

— Икатан, не бойся, все будет хорошо. Я помогу тебе, ты исцелишься. — Она узнала бы этот голос, даже не назови он ее по имени, которое больше ей не принадлежало.

— Синглаф, — ее губы еле шевелились, слишком иссохшие, чтобы нормально раскрываться. Влага коснулась губ, и после того, как она сделала несколько долгих глотков и облизала потрескавшуюся кожу, ей стало немного легче. Его тонкие пальцы осторожно коснулись век, и приятная прохлада пролилась внутрь. Лили несколько раз моргнула и сумела, наконец, сфокусировать взгляд.

Он был также прекрасен, как тогда, когда она принадлежала седьмым небесам. Белый и сияющий, безупречный и такой спокойный и сильный, что, казалось, не существует беды, которой он не мог бы помочь.

— Что ты здесь делаешь? — фраза прозвучала почти чисто, без хрипа.

— Ты кричала, — его глаза смотрели грустно, но из них по-прежнему изливался сплошной свет и тепло.

— Да, но я кричала здесь, — Лили удалось усмехнуться.

— Я слышал, — просто ответил он, и в его взгляде скользнуло какое-то неясное чувство.

— Я позвала — и ты пришел, — улыбнулась Лили, едва не плача. Когда-то он обещал ей, говорил, что придет. Только теперь она не ждала его, да и что он мог сделать? Это был крик в пустоту. Лили покосилась в сторону на кокон — он по-прежнему висел в нескольких сантиметрах над землей, светясь равномерным светом.

— Что с тобой случилось? — спросил Синглаф. А Лили, хотя ей и не хотелось, поднялась с его коленей и отодвинулась.

— Наверное, я потеряла сознание, — пробормотала она, с трудом вспоминая, что было после слез, истерики и крика, который призвал ангела.

— Я имел в виду, как тебе удалось выбраться из ада?

— А, — Лили посмотрела на наставника, и, наконец, сумела разобрать одну из эмоций, омрачавших его лицо — это было чувство вины. — Это неважно, — покачала она головой, и ее взгляд снова оказался прикован к кокону. Как же хорошо было находиться в забытьи, а теперь один вид светящегося шара и знание происходящего отравляли каждый ее вдох, наполняя грудь растущей болью.

— Почему ты кричала? — Он не настаивал, не давил на нее, хотя было очевидно, что ответ его не устроил.

Лили с трудом оторвала взгляд от мерного свечения и посмотрела на Синглафа.

— Ты знаешь, как попасть внутрь кокона? Или как его разорвать?

Его рука вновь невольно потянулась к ней в жесте утешения, но он остановился, не закончив движения.

— Ты хочешь все начать сначала? Я понимаю, — он опустил свою голову со спутанными волосами. — Я виноват перед тобой. Я должен был сразу понять и не отказываться от тебя, а помочь. Я ведь был твоей единственной опорой. — Он покаянно покачал головой. Затем его взгляд ухватился за взгляд Лили. — Но я понятия не имел, что это такое, пока не спустился сам. Я долгое время приходил в себя после случившегося, даже я, я был полностью не в себе. И я не знаю, что бы со мной было, если бы ты не выбралась. Наверное, я сошел бы с ума от того, что натворил. От того, что уже нельзя было бы исправить. Я так рад, — он схватил ее тонкую ладошку в свои сильные руки, — что ты жива. Простишь ли ты меня?

— Ты вырастил меня, — тихо произнесла Лили, — заботился обо мне. За что мне винить тебя, Синглаф? Я благодарна тебе.

Его лицо просияло.

— Тебе не нужен кокон, — заговорил он. — Я в состоянии исцелить тебя, снять адскую копоть. Ты веришь мне? — Его глаза тепло взглянули на девушку рядом с ним. Он готов был отдать всю свою силу по капле, чтобы вернуть ее, чтобы увидеть вновь свою упрямую Икатан, сбегающую от него на землю и исцеляющую человеческие души. Икатан, смотревшую на него с обожанием, готовую на все ради его благосклонности.

— Ты не понимаешь, — слова давались ей с трудом. — Икатан больше нет, — ответила она, словно прочев его мысли, — она растворилась там, в аду, когда пришла к падшему с посланием. Но ее никогда и не было, Синглаф. Я — Лили, — на него смотрели все те же глаза, только на их дне плескался безграничный океан боли и памяти о чем-то таком, что было чуждо Синглафу.