Любопытный – значит успешный книга о том, как владение информацией позволяет владеть миром - Брайан Грейзер

Для того, чтобы их уверенно выбирать, нужен хороший вкус.

А для того, чтобы воспитать в себе чувство вкуса, индивидуального стиля и обоснованного суждения, опять же необходимо любопытство.

Вот что является первоисточниками моего чувства вкуса: любопытство и опыт.

Если вы за всю жизнь слышали всего одну песню, скажем, Gimme Shelter группы Rolling Stones, у вас не может возникнуть чувство музыкального вкуса. Если ваш опыт живописи исчерпывается одним только Энди Уорхолом – или Эндрю Уайетом, – вы не можете говорить о развитом художественном восприятии.

Можно сказать: «Да, мне, правда, понравилась эта песня». Или: «Нет, меня не впечатлили работы Эндрю Уайета». Но это лишь мнение, а не вкус.

Воспитывать чувство вкуса – значит, предлагать себе широкий спектр материала – музыки или живописи, – и не просто предлагать, а задаваться вопросами. Почему Энди Уорхола считают великим художником? О чем он думал, когда создавал свои произведения? Что думают другие о его работах – люди с развитым вкусом? Какое еще искусство развивалось в период творчества Уорхола? Какие его произведения лучшие? Кто считает его творчество гениальным? На каких художников Уорхол оказал влияние? На какие другие области культуры он повлиял?

Очевидно, будет лучше, если вам нравится то, что вы изучаете, ведь для того, чтобы выработать хороший вкус, нужно посвятить себя этой цели.

Нет смысла оттачивать восприятие хип-хоп-музыки, если вам она не нравится; то же и с оперой.

Проявлять любопытство здесь нужно не для того, чтоб убедить себя придерживаться общего мнения насчет Энди Уорхола. Важно создать для себя базу, чтобы понимать его творчество. Вы можете реагировать на него по-своему, можете говорить: «Я понимаю значение Энди Уорхола, но мне не нравятся его работы. Они не в моем вкусе».

Смысл этого интереса не в том, чтобы превратить нечто из разряда удовольствий в некую обязанность. Например, музыка. Мы все знаем людей, которые всецело погружены в современную музыку. Они знают каждую новую группу, каждый новый стиль, они знают, кто у кого продюсер, кто на кого повлиял. Музыкальные фанаты собирают отличные коллекции и плейлисты. Их интерес настолько естественный, что это уже увлечение. Вкус – это мнение, сформированное в контексте той сферы, которой касается ваше суждение. Вкус придает вам уверенности в вашем восприятии. Благодаря ему вы можете не сомневаться, что понимаете не только то, что вам нравится, а разбираетесь в том, что хорошо, а что плохо. Именно ему вы обязаны способностью дать оценку чему-то новому, задать вопрос и ответить, стоящая ли это идея.

Для меня основой в развитии чувства вкуса к музыке, живописи, архитектуре и популярной культуре в целом стали сеансы любопытства, которые я устраивал. Они помогли мне сформировать некий разумный фильтр для оценки того, что я встречаю на своем пути, будь то предложения фильмов, разговоры о физике элементарных частиц или электронной танцевальной музыке. Не думаю, что я делаю это более качественно, чем другие, ведь это все же мой вкус. Но такой подход однозначно более разумен, такой отбор более подготовлен. Я всегда беседую с людьми, имеющими глубокий опыт и хорошо развитый вкус, и говорю о том, что для меня важно. И это любопытство дает мне уверенность в собственных суждениях.

Важно сделать одну оговорку относительно того, как любопытство помогает воспитывать хороший вкус. Не всегда чувство вкуса к музыке или еде возникает в результате собственного интереса и усилий. Если вы выросли в семье, где очень любят оперу, или держат целые собрания классической музыки, современного искусства или поэзии, или увлекаются высокой кулинарией, то, будучи взрослым человеком, вы будете отлично в этом разбираться. Погружение, особенно в детстве, – отличный способ воспитания вкуса. Возможно, это самый лучший вариант, но есть он далеко не у каждого. Кроме того, это ведь вовсе не наш собственный выбор.

* * *

Любопытство прививает нам навыки свободного поиска и исследований. И это – характерная черта моих сеансов любопытства.

Любопытство учит нас сосредоточиваться на ответе. Это присуще следователю полиции, занимающемуся расследованием убийства, или врачу, которому нужно понять, какое заболевание вызывает такой странный набор противоречивых симптомов.

Любопытство также несет с собой умение ладить с людьми и более грамотно управлять и работать с ними в профессиональной среде. Это относится к моей практике задавать вопросы на работе.

Когда я говорю с Анной Калп или другими руководителями съемок, это не вполне свободная беседа о состоянии дел в проектах, которые находятся в работе, однако я и не добиваюсь каких-то определенных ответов с упорством следователя. Такого рода разговоры представляют собой «контрольное» любопытство, с готовностью услышать, что происходит в целом, но при этом имеют конкретную цель.

Я думаю, воспитание чувства вкуса к чему бы то ни было, или в более широком смысле, суждения, подпадает в эту третью категорию любопытства. Это тоже интерес, но интерес с определенной целью. Я спрашиваю о ходе работы над нашими фильмами не из праздного любопытства – я вношу свой вклад в продвижение проектов, чтобы фильмы состоялись, были сделаны качественно, в срок и в рамках бюджета. Я конечно, полагаюсь на суждение и самостоятельность моей коллеги, но я понимаю, что задаю вопросы я для того, чтобы контролировать ее работу и сам фильм.

То же можно сказать и о вкусе. Вы опираетесь на свой опыт, суждение и предпочтения, вы открыто их задействуете, но с долей скептицизма к тому, что встречаете на своем пути – идеям, песням, блюдам или актерской игре. Насколько это хорошо? Вызывает ли это удовольствие? Как оно сочетается с тем, что я уже видел и знаю?

Ваш хороший вкус позволяет находить то, что вас действительно впечатляет. Он защищает вас от посредственности. Но в нем есть и определенный скепсис. Суждение всегда означает готовность выразить сомнение или неодобрение, начать с вопросительного знака: насколько это хорошо, интересно, оригинально, качественно, с учетом того, что я уже знаю?

Есть и еще одна сторона любопытства, которой мы до сих пор не касались, – та самая, о которой говорит астроном и писатель Карл Саган в приведенной в начале главы цитате. Он подчеркивает значение любопытства в управлении общественной жизнью, в демократии.

Демократия обязательно влечет за собой ответственность. Фактически, это и есть ее суть: понимать, что необходимо сделать для общества, обсуждать, взвешивать варианты, принимать решения и затем оценивать, верны ли эти решения, и спрашивать с тех, кто их принял.

Вот почему нам необходима свободная пресса – ее задача задавать вопросы. Вот зачем нужны выборы – чтобы определить, хотим ли мы оставить у власти тех, кто занимает государственные посты. Вот почему результаты слушаний в палате представителей и в сенате и в судах открыты для всех, как и совещания в каждом городском совете, окружной комиссии и школьном правлении. Вот зачем нам нужны три ветви власти в США – чтобы создать систему ответственности, распределенной между конгрессом, президентом и судами.

В обществе, столь сложном, как наше, мы часто передаем свою ответственность другим. Мы позволяем прессе задавать вопросы (а потом критикуем ее за неточность). Мы позволяем конгрессу задавать вопросы (а затем выражаем недовольство его слишком мягкой или слишком разрушительной позицией). Мы позволяем активистам задавать вопросы (а потом возражаем, что они слишком увлекаются партийной повесткой). А ведь ответственность должна возникать на уровне граждан.

Мы должны интересоваться, как функционирует наше руководство, будь то местная школа или система здравоохранения штата, космическая станция НСА или финансирование социальной программы. Чего мы от него ожидаем? Выполняется ли это? Если нет, то почему? Кто конкретно в этом виноват, есть ли у нас инструменты воздействия, или мы должны сместить руководителя?

Тот механизм, на котором строится система управления в Америке, рассчитан на наше любопытство. В нем нет встроенного скептицизма – все должно исходить от нас самих.

Любопытство – столь же мощное средство в общественной жизни, как, к примеру, на работе. Сама по себе возможность прийти и задать вопрос на совещании местных чиновников – яркое напоминание о том, что власть нам подотчетна, а не наоборот. В таких вопросах заключены контроль над ситуацией и понимание наших ценностей, независимо от того, идет ли речь о школьном самоуправлении, выступлении на форуме кандидатов или просмотре трансляции заседания палаты представителей на кабельном канале C-SPAN.

Взаимосвязь между «личным» любопытством и такого рода общественным любопытством проста: это привычка задавать вопросы, постоянно напоминать себе о важности этого и о своем праве. Дело даже не в том, что демократия допускает любопытство. Без любопытства это уже не демократия.