Песня Свон - Роберт Мак-Каммон

Над лобовым стеклом вместо названия пункта назначения была табличка: "Заказной".

Пилот наверное увидел его в то же самое время, потому что моторы заревели, ускоренные до предела, а нос задрался так резко, что сила ускорения вдавила Президента в кресло, как будто он висел полтысячи фунтов. Компьютерная клавиатура и чемоданчик сорвались с колен капитана, обе вилки выскочили из розеток, чемоданчик упал в проход, заскользил по нему и застрял под другим креслом. Президент увидел, как автобус завалился набок, тела посыпались из окон. Они падали, как горящие листья. И тут автобус ударил по крылу и штирборту с такой силой, что двигатель на консоли взорвался.

Половина крыла была грубо вырвана, второй двигатель у штирборта стал выбрасывать языки пламени как рождественская свеча. Куски развалившегося от удара "Грейхаунда" попадали в воздушную воронку и, засосанные ею, исчезли из вида.

Искалеченный воздушный командный пункт стал заваливаться на крыло, два оставшихся мотора дрожали от напряжения, готовые сорваться со своих креплений. Президент услышал собственный вскрик. Лайнер вышел из-под управления и опустился на пять тысяч футов, пока пилот пытался справиться с тягами и рулями. Восходящий поток подхватил его и забросил на тысячу футов вверх, а затем тот с воем стал падать с десяти тысяч футов вниз. Лайнер завращался из-за обломанности одного крыла и наконец под острым углом понесся к изувеченной земле.

С места его падения взметнулось черное облако, и Президента Соединенных Штатов не стало.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. БЕГСТВО К ДОМУ

12. МЫ ПЛЯШЕМ ПЕРЕД КАКТУСОМ

"Я в аду!" - истерически думала Сестра Ужас. - "Я мертвая и с грешниками горю в аду!"

Еще одна волна нестерпимой боли охватила ее.

- Иисус, помоги! - пыталась крикнуть она, но смогла издать только хриплый звериный стон. Она всхлипывала, стиснув зубы, пока боль не отступила. Она лежала в полной тьме и думала, что слышит вопли горящих грешников в дальних глубинах ада - слабые, страшные завывания и визг, наплывавшие на нее как серая вонь, испарения и запах горелой кожи, которые привели ее в сознание.

- Дорогой Иисус, спаси меня от ада! - молила она. Не дай мне вечно гореть заживо!

Страшная боль вернулась, грызла ее. Она свернулась калачиком, вонючая вода брызгала ей в лицо, била в нос. Она плевалась, визжала и вдыхала кислый парной воздух.

"Вода", - думала она. - "Вода. Я лежу в воде".

И в ее лихорадочном сознании стали разгораться воспоминания, как угольки на дне жаровни.

Она села, тело ее было избито и вздуто, а когда она поднесла руку к лицу, волдыри на ее щеках и лбу лопнули, истекая жидкостью.

- Я не в аду, - сорванным голосом проговорила она. - Я не мертвая... пока.

Тут она вспомнила, где находится, но не могла понять, что произошло или откуда пришел огонь.

- Я не мертвая, - повторила она, теперь громче. Она услышала, как голос ее эхом отозвался в туннеле, и заорала: - Я не мертвая! треснувшими и в волдырях губами.

Непереносимая боль все еще терзала ее тело. В один момент ее ломало от жара, а в следующий трясло от холода; она измучилась, очень измучилась, ей хотелось опять лечь в воду и уснуть, но она боялась, что, если ляжет, то может не проснуться. Она нагнулась, ища в темноте свою брезентовую сумку, и несколько секунд была в панике, не находя ее. Потом ее руки наткнулись на обуглившийся и пропитавшийся водой брезент, и она подтащила ее к себе, крепко прижала, как ребенка.

Сестра Ужас попыталась встать. Почти тут же ноги ее подкосились, и она уселась в воде, пережидая боль и стараясь собраться с силами. Волдыри у нее на лице стали опять подсыхать, стягивая лицо в маску. Она подняла руку, ощупывая лоб, а потом волосы. Кепочка исчезла, волосы были как пересохшая трава на изнемогшей от жары лужайке, все лето росшая без единой капли дождя.

- Я обгорела до лысины! - подумала она, и из ее горла вырвался полусмех, полурыдание. Еще несколько волдырей лопнули на ее голове, и она быстро убрала руку, чтобы больше ничего не знать. Она попыталась встать еще раз, и в этот раз это ей удалось.

Она коснулась рукой поверхности пола туннеля, на уровне чуть выше ее живота. Она собиралась сильным рывком выскочить отсюда. Плечи у нее все еще ныли от усилий, с которыми она отрывала решетку, но боль эта не шла ни в какое сравнение со страданиями от волдырей на коже. Сестра Ужас закинула сумку наверх, все равно раньше или позже ей придется выкарабкаться отсюда и взять ее. Она уперлась ладонями в бетон и напряглась, чтобы оттолкнулся, но силы покинули ее, и она стояла, размышляя, что если кто-то из обслуживающего персонала прошел бы здесь через год или два, то мог бы найти скелет на том месте, где была живая женщина.

Она оттолкнулась. Напрягшиеся мышцы плеч заныли от боли, а один локоть вот-вот подломится. Но когда она стала сползать обратно в дыру, ей удалось поставить колено на ее край, потом другое. Волдыри на руках и ногах лопнули с легким звуком разрывания чего-то водянистого. Она по-лягушачьи вскарабкалась на край и легла животом на пол туннеля, голова у нее кружилась, она тяжело дышала, руки по-прежнему сжимали сумку.

"Вставай", - подумала она. - "Двигайся, ты, кусок дерьма, или ты умрешь здесь".

Она встала, держа словно щит перед собой сумку, и пошла, спотыкаясь, в темноте, с ногами как деревянные чурки, несколько раз она падала, спотыкаясь об обломки и сорванные кабели. Но она останавливалась только чтобы перевести дыхание и переждать боль, а потом опять вставала на ноги и продолжала идти.

Она натолкнулась на лестницу и стала взбираться по ней, но лестничная клетка была забита кабелями, обломками бетона и кусками труб, она вернулась в туннель и продолжала идти в поисках выхода наружу. В некоторых местах воздух был накален и нечем было дышать, и она резкими выдохами экономила воздух в легких.

Она ощупью шла по тоннелю, наталкиваясь на перемолоченные завалы, ей приходилось менять направление, она находила другие лестницы, которые вели наверх к заблокированным лестничным клеткам или к люкам, крышки которых нельзя было поднять. Мысли ее метались в разные стороны, как звери в клетке.

- Еще один шаг, и постоять на месте, - говорила она себе. - Один шаг, а потом еще один, и ты дойдешь туда, куда тебе нужно.

Волдыри на лице, руках и ногах лопались от ее усилий. Она останавливалась и на некоторое время садилась чтобы передохнуть, в легких у нее свистело от тяжелого воздуха. Не было ни шума поездов метро или автомобилей, ни криков горящих грешников.

- Что-то страшное случилось там, - подумала она. - Ни Царство Божие, ни Второе Пришествие - но что-то страшное.

Сестра Ужас заставила себя идти. Один шаг и постоять, один шаг, а потом еще один.