В военном воздухе суровом - Василий Емельяненко

- Получите здесь последнюю обстановку и задачи, - сказал он,

Командир полка полетел в Гомель на штурмовике. При появлении над аэродромом его обстреляли с земли. Летчик покачал с крыла на крыло - условный сигнал "я свой самолет", - но трассы по-прежнему продолжали мелькать то справа, то слева, то впереди. "Вернуться - значит, не выполнить приказ командующего", -подумал он и пошел на хитрость. Снизился до бреющего, скрылся. Вдалеке развернулся, снова взял курс на аэродром, заранее выпустил шасси и посадочные закрылки, над самыми макушками деревьев, подкрался к аэродрому. Когда лес кончился, убрал газ - штурмовик успел коснуться земли еще до того, как по нему открыли огонь. Распаленный Гетьман сразу направился к зенитчикам, чтобы пробрать их. Те оправдывались:

- Вы уж извините нас, не докладывайте начальству... Впервые пришлось увидеть такой самолет, приняли за немецкий. Они нам тут житья не дают.

К счастью, никаких повреждений штурмовик не получил. Гомельский аэродром прикрывался несколькими зенитными пулеметами.

Да, нелегко было в первые дни войны зенитчикам с пехотинцами разобраться, чей самолет летит, так же как и летчикам определить, противник это или свои войска, выходящие из окружения.

В отделах ВВС, существовавших тогда при всех общевойсковых армиях, спешно составлялись инструкции и памятки по взаимному опознаванию войск и авиации. В них перечислялись всевозможные сигналы.

Летчики при подходе к линии фронта должны были выполнять установленные на тот день эволюции: либо качнуть самолет с крыла на крыло, либо сделать несколько одинаковых кренов, либо "горку".

Наша авиация тогда перевооружалась, новых типов самолетов даже большинству летчиков не приходилось видеть. К тому же некоторые новые образцы по внешнему виду были сходны с немецкими.

Не только авиация, но и войска должны были позаботиться о том, чтобы не подвергнуться ударам своей же авиации. Им рекомендовалось при появлении наших самолетов расстилать вдоль фронта полотнища, а кабины грузовиков и башни танков обозначать белыми треугольниками или квадратами. Пехота также должна была приветственно размахивать пилотками либо выстраиваться в виде пятиконечной звезды. Об этом я недавно вычитал в одной из инструкций, хранящихся теперь в архиве.

Летчикам не составляло труда качнуть с крыла на крыло, а каково было войскам раздобывать полотнища, таскать с собой эту громоздкую ношу, своевременно выкладывать сигналы и ежедневно рисовать треугольники и квадраты? К тому же полотнища, обозначавшие линию фронта, служили хорошим ориентиром и для немецких летчиков...

..Из Гомеля в Каничи майор Гетьман привез карту, на которой была обозначена новая линия фронта: прерывистая и смещенная на юго-восток. В Гомеле ему были поставлены конкретные задачи по поддержке войск.

Задачи теперь ставились сверху. Их было хоть отбавляй, но самолетов в полку становилось все меньше, хотя их небольшими партиями несколько раз пригоняли с авиационного завода. Военпред Кувинёв, инженеры Десюк и Фатеев делали все от них зависящее, чтобы выделить нашему полку несколько штурмовиков, едва сошедших с конвейера. Благодаря этому полк кое-как все еще держался. Почти месяц летали из Каничей бить вражеские колонны, подходившие с запада.

И вот на фронт прибыл еще один, только что сформированный 215-й штурмовой полк, которым командовал майор Рейно.

В прошлом это был бомбардировочный полк, а весной сорок первого стал штурмовым. Правда, вместо штурмовиков ИЛ-2 он получил истребители И-15-бис, сходившие за новинку еще в 1934 году. В июне было закончено переучивание летчиков на этом истребителе, на нем же пришлось вступить в войну. Провоевали они всего десять дней и, лишившись самолетов, отправились в тыл для переучивания на ИЛ-2.

Вот и встретились два братских полка: 4-й и 215-й-на ИЛах. Свободные летчики 4-го полка летали ведущими у своих соседей, - надо было передать им опыт боевого применения нового самолета.

Так нашлась работа и для "безлошадных" летчиков.

Наши техники, оставшиеся без самолетов, тоже не сидели без дела. В один из дней братскому полку особенно не повезло: 11 штурмовиков вернулись с боевого задания сильно поврежденными. Несколько из них сели на "брюхо", повредив масляные радиаторы и погнув винты. Для ввода в строй этих машин командование дивизии установило недельный срок. Но за ремонт принялись техники нашего полка, успевшие набить руку на таких делах. Утром следующего дня доложили в дивизию, что все 11 самолетов восстановлены. Там. этому не поверили. Расследовать факт "очковтирательства" прилетел главный инженер ВВС фронта генерал Лосюков. Каково же было его удивление, когда он увидел, как еще вчера растерзанные самолеты стартовали на боевое задание. Тогда генерал приказал выстроить техников. Перед ним предстали чумазые, небритые, со ссадинами на руках технари.

- Вы совершили чудо! - сказал он. - Объявляю вам благодарность.

"Сыграли первый тур"

Пришло все же время 4-му штурмовому полку отправляться в тыл для переформирования. Летчики балагурили: "Сыграли первый тур, будем готовиться ко второму".

Длился "первый тур" полтора месяца. За это время было совершено 427 боевых вылетов, притом вылетов неимоверно трудных.

Второй тур предстояло "играть" в другом составе. Каким-то он будет? Ведь больше не увидишь идущих с тобой отважных летчиков Александра Крысина, Илью Захаркина, Александра Булавина, Валентина Подлобного, Федора Сигиду, Николая Голубева, Василия Широкого, Василия Кошелева, Владимира Василенко, Серафима Дрюкова. Николая Саталкина, Владимира Лесникова, Николая Конова, Григория Столетнего - ветеранов полка, награжденных боевыми орденами еще в финскую, и многих других, пришедших в полк перед войной...

Вскоре на полевом аэродроме Писаревка 215-му полку передали три наших уцелевших, хотя и с заплатами, штурмовика.

И началось "великое переселение": полк поэскадрильно, пешим порядком начал движение в тыл.

Ночью шли на юг мимо разбитой и пылающей Унечи. Над ней гудели немецкие самолеты. И вот с земли вверх стрельнул голубым пучком света одинокий прожектор, и тотчас же сверху вниз по этой слепящей тропе понеслись с невидимого "юнкерса" огненные точки... Прожектор погас, но вскоре яркий луч вновь вздыбился и зашарил по небу.

Миновав Унечу к рассвету, повернули на восток. На утреннем привале объявили дальнейший маршрут: Стародуб, Трубчевск, Кромы...

Впереди шел командир полка с комиссаром.

Не было больше летного эшелона. Был только один - наземный. Шли пешком, потому что в полку было всего две полуторки. Одна - та самая, на которой инженер Митин со своей командой добирался до Климовичей. Вторая - приблудная. Ее водитель Россиянов отбился от кавалерийской части, долго "загорал" без горючего.