Искушай меня в сумерках - Лиза Клейпас

Обдумывая события ночи, Гарри был преисполнен безнравственным чувством триумфа. Нет, не триумфа... эйфории. Все оказалось намного проще, чем он предполагал, особенно с непредвиденным появлением Майкла Бэйнинга на балу у Норбури. Этот идиот фактически вручил ему Поппи на серебряном блюде. И когда возможность предоставилась, он ею воспользовался.

Кроме того, он чувствовал, что заслужил Поппи. Любой мужчина, который позволил сомнениям помешать обладанию такой женщиной, как она, был дураком. Он вспомнил, какой она была в бальном зале: бледная, хрупкая, сломленная. Когда Гарри к ней приблизился, он ни на минуту не усомнился в том, что она испытала облегчение. Девушка доверилась ему и позволила себя увести.

А когда Гарри вывел ее на террасу, его удовлетворение быстро сменилось новым ощущением... желанием облегчить ее боль. Тот факт, что он может принести ей новое горе, был прискорбен, но цель оправдывает средства. И как только Поппи станет его, он окружит ее всем самым лучшим, станет заботиться о ней так, как никогда не смог бы Майкл Бэйнинг.

Сейчас же ему необходимо уладить дело с семьей Поппи. Они, естественно, оскорблены тем, что он скомпрометировал ее. Что нисколько его не волновало. Он не сомневался, что сможет убедить Поппи выйти за него замуж. И не зависимо от того, сколько Хатауэи будут возмущаться, в конечном итоге они все равно достигнут соглашения.

Бракосочетание с ним будет единственной возможностью восстановить честь Поппи. Все это понимают.

С невозмутимым выражением лица, Гарри предложил вина Лео и Кэму, когда они вошли в библиотеку, но те отказались. Лео подошел к каминной полке и оперся о нее, скрестив руки на груди. Кэм уселся на обитый кожей стул, вытянув перед собой ноги.

Гарри не обманул их небрежный вид. Гнев, мужская агрессивность так и витали в воздухе. Сохраняя спокойствие, Гарри ждал, пока один из них начнет разговор.

– Вы должны знать, Ратледж, – сказал Лео вкрадчивым тоном, – что я собирался убить вас сразу же, но Роан говорит, что для начала нам нужно поговорить хотя бы несколько минут. Я думаю, он хочет остановить меня, чтобы получить удовольствие убив вас самолично. И даже если я или Роан не убьем вас, то вряд ли мы будем препятствовать нашему шурину Меррипену осуществить это.

Гарри полусидел на краю письменного стола из красного дерева.

– Я предлагаю вам подождать, пока мы с Поппи поженимся, таким образом, она, хотя бы, станет почтенной вдовой.

– И с чего это вы взяли, – спросил Кэм, – что мы позволим вам жениться на Поппи?

– Если она не выйдет замуж за меня, то потом на ней уже никто не женится. А посему, сомневаюсь, что кто-то из вашей семьи будет желанным гостем в любой лондонской гостиной.

– Не думаю, что сейчас мы там слишком уж желанны, – ответил Кэм, сузив ореховые глаза.

– Ратледж, – начал Лео с обманчивой небрежностью, – до того, как я унаследовал титул, Хатауэи так долго жили вне лондонского общества, что нам ровным счетом наплевать – будут нас принимать или нет... Поппи не должна выходить замуж по какой-либо другой причине, кроме как ее собственного на то желания. И, по мнению самой Поппи, вы с ней друг другу не подходите.

– Мнения женщин часто меняются, – ответил Гарри. – Позвольте мне поговорить с вашей сестрой завтра. Я смогу убедить ее согласиться с лучшим выходом из ситуации.

– Прежде, чем уговорить Поппи, – сказал Кэм, – вам следует сначала убедить нас, потому что то немногое, что я о вас знаю, чертовски меня беспокоит.

Конечно, у Кэма Роана имелись некоторые сведения о нем. Его прежнее положение в игорном клубе давало Роану возможность доступа ко всякого рода личной информации. Гарри было интересно, как много тому известно.

– Почему бы вам не сказать, что вы разузнали, – лениво предложил Гарри, – а я скажу, правда это или нет.

Ореховые глаза смотрели на него оценивающе, не мигая:

– Вы родом из Нью-Йорка, где ваш отец был хозяином гостиницы среднего класса.

– Буффало, если точно.

– Но вы не работали с ним. Вы нашли себе других наставников. Вы поступили на обучение в механические мастерские, где вы прославились своими способностями как инженер-конструктор. Вы запатентовали несколько новшеств в разработке клапанов и котлов. В возрасте двадцати лет вы уехали из Америки в Англию по неизвестным причинам, – Кэм сделал паузу, чтобы оценить эффект от его декламации.

Непринужденность Гарри испарилась, его плечи судорожно напряглись. Он постарался расслабиться и не поддаться искушению пожать ими, чтобы ослабить судорогу, которая свела его затылок.

– Продолжайте, – предложил он спокойно.

Кэм продолжил:

– Вы объединили группу частных инвесторов и купили целый ряд зданий обладая незначительным собственным капиталом. Вы арендовали здания, сносили их, скупали остальную часть улицы, и построили эту гостиницу. У вас нет семьи, за исключением вашего отца в Нью-Йорке, с которым вы не поддерживаете отношений. У вас есть горстка преданных друзей и уйма врагов, многим из которых вы, кажется, нравитесь несмотря ни на что.

Гарри отметил, что у Кэма, должно быть, очень влиятельные связи, если он сумел раскопать такую информацию.

– Есть только три человека в Англии, которые так много обо мне знают, – пробормотал он, задаваясь вопросом, кто же из них проболтался.

– Теперь пять, – заметил Лео. – Но Роан забыл упомянуть об очаровательном открытии, что вы стали любимчиком в военном министерстве после того, как произвели кое-какие усовершенствования стандартной армейской винтовки. Но мы предполагаем, что вы не только связаны с британским правительством, вы также поддерживаете деловые отношения с иностранцами, членами королевской семьи и преступниками. И все это наводит на мысль, что единственные интересы, которые вы когда-либо защищали, это ваши собственные.

Гарри холодно улыбнулся:

– Я никогда не лгал ни о себе, ни о своем прошлом. Но я пытаюсь сохранить все в тайне, если такое возможно. И я никому ничем не обязан.

Гарри подошел к буфету и налил себе бренди. Держа бокал в руке, он посмотрел на мужчин. Он готов был побиться об заклад, что Кэм знал куда больше, чем только что сообщил. Но это обсуждение, резюме так сказать, ясно дало понять, что со стороны семьи не будет никаких попыток сделать Поппи "честной женщиной". Хатауэи ни черта не заботились о приличиях и при этом не нуждались ни в его деньгах, ни в его влиянии.

Именно в том, что он, собственно, и мог предложить Поппи.

– С вашим одобрением или без, – сказал он Кэму и Лео, – но я собираюсь сделать предложение вашей сестре. Выбор за ней. И если Поппи согласится, то никакая сила на земле не помешает мне жениться на ней. Я понимаю ваши сомнения, но позвольте мне заверить вас, что она ни в чем не будет нуждаться. Ее будут холить, лелеять, даже баловать...