Желание жить - Наталья Савицкая

– Они давно хотят нас уничтожить, но ведь подписан мир.

Я задумался о том, стоит ли им рассказывать о смене правителя у эльфов. Судя по нашему разговору, им это неизвестно. Да я тоже не знал, пока мне отец не сообщил. Ну он вроде не говорил о секретности этой информации, так что, думаю, стоит поделиться сведениями, тем более что от этого может зависеть моя безопасность.

– Мир был подписан с Алароданом, Картер.

Оба стража внимательно посмотрели на меня. Я же замолк на минуту, задумавшись о том, что будет на нашем пути. Стало вдруг немного не по себе. Я не безбашенный герой, который будет ломиться напрямик к своей гибели. Мне жить хочется.

– И что? – не вытерпел и поторопил страж.

Я оторвался от раздумий и повернулся к своим спутникам. Неран напряженно смотрел вперед, но было видно, что он внимательно прислушивается.

– А то, что на эльфийский престол взошел его старший сын Асмолар.

– Тогда стоит подготовиться, – задумчиво произнес Неран. Да, он не знал о смене правителя, но заранее готовился к неприятностям. Вот что значит профессионал. – До границы еще три дня… думаю, мы успеем.

– Нападут? – поинтересовался Картер.

Неран сдержанно кивнул:

– Уверен. Слишком удачный шанс, чтобы они его упустили.

– Шанс на что? Вряд ли им так нужна именно моя жизнь, верно?

Командир опять кивнул.

– Если отец объявит войну, то у эльфов будет отличная отговорка использования Агаратти: мол, не мы первые начали, а принца вообще убили подставные разбойники.

Мы все трое задумались, не обращая внимания на остальных стражей, что окружали нас. Агаратти – это изобретение деда ныне покойного Алародана. Старый эльф всей душой жаждал уничтожить оборотней, из-за чего и погиб. Во время эксперимента, когда произошел взрыв, он получил приличную дозу ядовитой агуары – сока редких растений, растущих на болотах, – после чего умер, но успел оставить своему сыну все свои записи. Последний не был настолько увлечен алхимией, как отец, но все-таки загорелся идеей об оружии против оборотней. Агаратти – небольшой кристалл, вобравший в себя странное излучение, возникающее при смешении крайне редких ингредиентов. Этот кристалл мог остановить процесс оборотничества в любой момент, в какой пожелает маг. Даже если оборотни только начали оборачиваться, они застрянут на середине и будут не способны ни вернуть себе человеческий облик, ни завершить звериный. Понятно, что в таком случае боевые способности оборотней резко уменьшаются, поскольку мы не можем постоянно находиться в звериной ипостаси, а Агаратти может обеспечить нас этим на всю жизнь. Ко всему этому сила оборотня под воздействием излучения этого кристалла уменьшается в разы, так что наши воины становятся либо практически людьми, либо обычными зверями, либо, что еще хуже, и тем и другим одновременно.

Многие расы были против этого жестокого изобретения и поставили эльфам условие, что последние могут воспользоваться Агаратти только в случае, когда война начата не ими. Так что теперь мне понятно беспокойство отца. Начни мы войну с ушастыми, то сами же и будем виноватыми, но ведь эти лесники провоцируют нас как могут!

– Гм, кажется, я начинаю жалеть, что проклинал скуку, – почесал нос я. Картер усмехнулся, а Неран только приподнял уголки губ. – Есть возможность избежать «приятной» встречи?

– Только если повернем обратно, – хохотнул Картер.

– Не думаю, что эльфов будет слишком много. Они могут оставить слишком заметные следы, которые станут настоящими доказательствами их деятельности, – заметил командир. – Мы сможем пройти, но вам придется быть крайне осторожным. Теперь их цель – это вы. И необязательно мертвый.

– А вот это уже хуже, – пробормотал я. Нет, то, что меня не сразу убьют, это, конечно, хорошо, но довольно неприятно перед смертью послужить еще и приманкой. Вряд ли для отца, а вот для Криса – запросто. – Надеюсь, до этого не дойдет.

– Поверь, мы тоже на это надеемся, – хмуро уверил меня Картер.

На время воцарилась тишина, прерываемая топотом копыт по утрамбованной дороге.

– Сегодня остановимся в «Вечной памяти», – сообщил Неран. Я только поморщился, услышав название. М-да, у хозяина этого постоялого двора явно нездоровое чувство юмора. – Следующие дни придется ночевать уже в лесу.

– Хотел походной жизни, получи, – довольно осклабился Картер. – Но постарайся никуда не отлучаться.

Все же меня принимают за ребенка. Может, и неприятно, зато безопасно. Ладно, спорить не буду, хотя могу. В походной жизни я действительно мало смыслю, но не думаю, что сильно отстаю от стражей в плане владения оружием. В конце концов, меня неплохо выучили лучшие мастера. Да и Шиальд большую часть своего времени проводил в тренировочном зале.

К вечеру я уже сильно устал. Давно на мои мышцы не было такой нагрузки. Только после «особенной» программы Тиярда так болели руки и ноги. Правда, сейчас болели не столько они, сколько другая важная часть тела, на которой я, собственно, сижу. И только благодаря очень прочной и мягкой ткани я не стер себе ляжки. Кто говорил, что верховая езда прекрасная вещь? Вот пусть этот романтик и мечтатель проскачет весь день, только на короткое время давая коням отдых, тогда я посмотрю, как он запоет.

Остатки гордости не позволили мне сползти с седла, так что пришлось собирать ноги-руки и аккуратно, с достаточной степенью изящности, как и полагается принцу, спрыгнуть на землю. Слава богу, мне это удалось. Вон даже заслужил уважительный взгляд Картера. Хотя он мне нужен? Нужен. Гораздо приятнее, когда твои потенциальные друзья тебя уважают.

Сонный Ярис выполз из кареты и проследовал за мной в большой зал, где сейчас напивались путешественники. Самые опытные из них зорко посматривали по сторонам и тщательно укрывали кошельки, зная о вездесущих «шаловливых ручках» (так называли воров). Я поспешил в отведенную мне комнату, собираясь поговорить с Бароном, так что Ярису пришлось искать себе место ночлега. Впрочем, он в прошлый раз прекрасно выспался у стражей. Так что, думаю, сегодня он так же устроится в одной из комнат моих телохранителей.

– Ты один? – еле слышно прошептал Барон.

– Ага, – улыбнулся я, бросая на кровать свои сумки.

– Ура!!! – возопил кот во весь голос, заставив меня шарахнуться в сторону от неожиданности. Но поскольку рука пока еще соединена с телом (и, надеюсь, надолго), то убежать от шума не удалось.

– Тише, – зашипел я, придя в себя. – Из ума, что ли, выжил?

– Тебе легко говорить, – насупился кот. – Ты мог весь день языком чесать, а вот мне приходилось молчать в тряпочку, причем в самом прямом смысле. Через твой рукав я практически ничего не слышу и уж тем более не вижу. Вот где скука-то!