Четыре стихии. Том 1. Небесные острова - Никита Андреевич Панов

class="p1">– Теперь они нас не догонят, – скинувшись на плечо Гама, выдохнула Облачка.

– Ещё чуть-чуть – и мы бы оказались в грязных руках троллей, – всё ещё работая с ручкой и вентилем шара, успокоился от перенапряжения эмоций в минуты общей опасности Родос.

– Пока что, – не нарочно произнёс слова в ответ Облачке Гам, не переставая взирать обратно. Затем, прочёсывая пальцами спинную часть шеи, медленно повернул голову к друзьям, – Откуда же мы знаем, что на нас маловероятно нападут? Ведь если мы отправились дальше – то значит, кто знает, что будет с нами.

И он с предостерегаемым лицом, лёгкой гладью провёл по крылышкам ветреной феи.

– Да, точно, – согласился белокурый летописец, – во всей Волшебной стране есть много недружелюбных существ. В каждом Царстве, в каждом уголке, верно?

– Конечно, – ответила Облачка, – но всех в основном можно приручить, даже опасных. Они, как дикие животные, обитают, в четырёх континентах.

– Кстати, о континентах, – завёл разговор ненасытным вопросом Родос, приструнив брови к сидящей фее, – Ты ещё не задумала, куда мы полетим?

– Стоит сказать, когда мы во второй раз спаслись от троллей, я мгновенно придумала, в какую сторону нам нужно двигаться. После того, как восстановили алтарь воздуха, я сейчас смело знаю, что мы направимся на восток, – сказала Облачка. Восхвалённая идиллией, она поднялась на пик идеи и, повиснув крыльями, указала направо от Гама и Родоса путь, – Судьба прямо, как ветер моим заклинанием, который решил все, одобрила наши планы и захотела подсказать нам верную дорогу. Это просто восхитительно, представляете?

Как говорят люди: настоящая беда стучится всё ещё впереди, там, где мы её и не ждём – и над этим Гам и его друзья очень долго думали. Однако трое через размышления сочлись отправляться на дальний восток, где они попадут в Царство Огня, в столь жаркую, подземную пещеру, путь которого пролегал по экватору Волшебной страны.

***

День 7 сентября, 2013-го года выдался длительным и тихим, по сравнению с утром. При ясной погоде, не менявшейся с того момента, как четверть книги стихий была полностью готова, а посох – заряжен энергией воздуха, никаких туч больше не появлялось. Подле солнца взводились лишь, не закрывавшие его, белые облака. Трое приветствовали мерность звуков, переливавшихся с лазурью океана, и относились к ней довольно умиротворённо.

Гам, Родос и Облачка естественным образом пытались затратить его как-нибудь и с плесневелыми лицами облокачивались о корзину. Тишина, о которой они так мечтали до этого, чтобы немного отдохнуть от нашумевшей утренней бури и набега троллей, оказалась для них мёртвым трауром. Попеременно стоя на посту у железного, имеющего шесть лопастей, пропеллера, со временем, нуждавшимся в энергии и топливе, попутчики ветра занимались тем, чем могли позабавиться, или хотя бы развлечься.

Солнце, бросая брызги света на небосклоне, ни разу не сходило с места. Оставаясь в зените, оно и не вспоминало о мире, который озаряло лучами. Лазурные волны хлестали, снизу под подолом шара, таскавшего с собой тех, кто небольшими силами старается вернуть потоки элементов природы и великого волшебника в страну четырёх Царств.

Пока Родос прокручивал вентиль летающего аппарата, заставлявшего того толкаться по вихрям неба, Гам, который также помогал другу, поворачивал голову то на летописца, то не небывалый океан, который завораживал его синей, таинственной гладью. Иногда у него зарождалось возможность и просто облокотиться о край сетчатой корзины и весёлыми очами смотреть на морской пейзаж. Свободный от дел, он не обнаружил ничего странного, разве что отсутствие птиц, рыб и млекопитающих. Этот факт сумел бы расстроить даже каждого десятого учёного-океанолога, но взамен печали, к Гаму подпёр интерес – а всё-таки, почему там никто не обитает?

– Это Мировой океан, – ответила Облачка, взмахивая крыльями подле него, – Его ещё называют «Бездной миров».

– Почему? – снова вопросил Гам, поблекнув на фею.

– В нём нету никакой живности. Вся вода, которая принадлежит ему, носит в себе проклятие. Жители Волшебной страны многими веками не дотрагивались его поверхности, боясь, что они разбудят некий ужас.

– А, что там находится такого страшного?

– Ни один зверь не знает этого. Всякий кто попадал туда – больше не возвращался.

– Ты не уверена в том, что этот Маг-медведь, которого мы ищем, нырнул в него? Может быть, его уже нет?

– Что ты, Гам, – побледнела Облачка, – Я и сама не ведаю, о чём говорю. И даже если бы Атикин погиб там сам – я бы не видела его перед дубом.

– Ну, а что если он вовсе не ушёл из вашей страны? – поднял ладони Гам, – Что если он это сделал специально, чтобы обмануть всех и скрыться неподалёку у вас под носом? Аа.. А, потом он просто решился покончить жизнью.

Облачка закатила глаза от того, что она услышала, и что прорезалось в её уши. Сам того не подозревая, Гам больно наговорил той, которая верила в выжившего Мага и спасение. Он не понимал, что на него нашло, и какой бред он выдумал для объяснения?

Чуть ли не собираясь плакать, фея воздуха утихла прикосновением его палец нежных рук. Ведя дыхание в прежнее русло, она ласкалась в ответ ему. Гам же впрямую улыбался ей. Шли секунды самосознания, где она медленно продолжала обнимать его фаланги, пока до неё не донесся мягкий голос мальчика.

– Ладно, даже если и не умер – то всё же, быть может он ещё и не ушёл ни с того и ни с другого мира. И, пожалуй, он даже это сделал не зря, когда мы встретимся с ним. Если мы найдём его и здесь, то и нам будет намного лучше. Правда, Родос?

– Да-да, представляю, как этот путь будет ещё и опасным, если его заметят другие, – покачал головой Родос, не глядя, поворачивая ручку вентиля.

– Пусть это так, – сжала слёзы Облачка, – но я, уверена в том, что он жив, не считая того, где мы с ним встретимся и когда. Я видела его там, стоящим перед старым дубом.

Гам захлопнул оголённые уста. Не желая спорить с ней, он надумал больше не говорить о пропавшем волшебнике и его ложном обмане. За его извилинами протягали мосты, по которым теребились толпой мысли из истории, рассказанной феей. Он решал их забыть на некое время и не вспоминать о них.

Но тут утихомиренная Родосом, фея засияла любопытством, касательно своих сомнений. Её внутренний голос завёл к последним умыслам, подвергшимся тонами Гама, подкинувшего ей невообразимую идею. Подлетев к нему близко, Облачка не допускала ему молчать и в какой-то момент она сама спросила о ней.

– Эээ… Так