Лучшее место на Земле - Иар Эльтеррус

Он сошел с кафедры, коротко улыбнулся Даниле и сел за стол президиума. Ит и Скрипач одновременно встали.

– Пожалуй, начну я. – Ит выпрямился и обвел аудиторию внимательным цепким взглядом. – С вашего позволения, я опущу предисловие, а также причины, по которым мы, оказавшись здесь, попали водителями в караван к уважаемому Николаю Григорьевичу, вон он сидит, во втором ряду. Начать я хочу с эпизода, который произошел, когда наш караван четыре месяца назад подвергся нападению при переходе по трассе Нью-Йорк – Москва. Всем вам из газет отлично известно, что граждане государства Санди Маунтан систематически нападают на проходящие мимо их территории колонны…

Гул голосов в зале – да, мол, известно, а как же.

– Так вот. Наша колонна исключением не стала. «Санди» напали на нас ночью, завязалась драка, в результате которой нападение мы все-таки отбили, но один из наших водителей был убит, а второй – получил серьезные ранения. Настолько серьезные, что транспортировать его было нельзя больше суток. Ваня, подойди сюда, пожалуйста.

Застенчивый молодой человек неловко встал и вышел к кафедре.

– Сними рубашку, – приказал Ит.

Ваня расстегнул пуговицы, стащил кое-как рубашку, постоял неподвижно, потом повернулся спиной – зал сдавленно ахнул.

– Ну да, для тех, кто не осведомлен, могу объяснить – выходное отверстие от пули всегда выглядит страшнее, чем входное. Одевайся, Вань, спасибо… Так вот. Если без лишних подробностей – мы со Скрипачом остались с Иваном, оказали ему помощь, как сумели, а потом на скутере восемнадцать часов догоняли колонну.

Слова, слова, слова… Посадить бы вас, дорогие товарищи, за руль на восемнадцать часов, и по дамбе, где ни намека на тень, по солнышку – часиков десять… по сорокаградусной жаре, и с человеком в полубессознательном состоянии – за спиной… а ночью было еще веселее – фару, единственную фару с этого скутера – на лоб тому, кто ее туда прикрутил!.. Были бы мы оба не гермо, а люди, уехали бы в море. С гарантией. Потому что луна в ущербе и не видно ни хрена. То есть совсем ни хрена. Абсолютно.

– Собственно, сейчас речь не об этом, а о том, с помощью чего мы эту помощь Ивану оказывали, – продолжил Ит. – Скрипач, прошу.

Скрипач приветственно улыбнулся залу и выудил из-под брезента небольшую клеенчатую коробочку с красным крестом на крышке. Поднял вверх, продемонстрировал собравшимся и поставил на стол президиума.

– Начнем, – сказал он. – Итак. «Аптечка автомобильная». Комплектация одобрена Минздравом еще десять лет назад. Ну что, заглянем внутрь?

– Заглянем! – выкрикнул молодой женский голос с галерки.

– Отлично. Приступаем. Вата стерильная, одна упаковка. Бинт стерильный, две упаковки. К слову, на Ваньку мы извели десяток, и все равно не хватило, пришлось обе майки туда же… Бинт не стерильный – две упаковки. Ладно, сойдет… Так, это еще бинты, просто разных размеров, и это в принципе нормально. Жгут, пластырь, йод, зеленка, перекись водорода и прочая ерунда, годная лишь на то, чтобы вылечить пару-тройку царапин или помочь расчувствовавшейся дамочке средних лет. А вот дальше начинается самое интересное. Это, дорогие товарищи, лекарства, которые положено возить с собой. Причем вот эта аптечка – не рядовая, это та, что у караванного. У водителей аптечки попроще, там таблетки, и чаще всего просроченные. То есть она, аптечка эта, одна такая на всю колонну, а в колонне – от шести до десяти машин, как вам известно. Оглашаю…

– Ну?!

– Но-шпа, десять ампул. – Скрипач вытащил картонную упаковку. – Хорошая вещь, согласен. Анальгин, десять ампул. Тоже сойдет, но при введении, кто не знает, штука болезненная, и очень. Димедрол, десять ампул. Универсальная вакцина, десять шприц-тюбиков. Нашатырь, десять ампул. Шприцы, три штуки. Спирт медицинский, спирт камфарный, мазь глазная, мазь «Лазурь».

Скрипач замолчал.

– А дальше? – спросил кто-то.

– А это все, – невозмутимо ответил Скрипач. – И вот теперь я хочу от людей компетентных услышать ответ на вопрос, который сейчас задам. Как при пулевом ранении надо использовать смазку для пид…асов?

Несколько секунд зал молчал, а потом захохотал так, что затряслись стекла, а хрусталики на большой люстре, висящей в зале, зазвенели. Со дня постройки этот зал не слышал такого смеха. Скрипач невозмутимо ждал, когда смех стихнет, а затем продолжил:

– Даже человеку неискушенному видно, что в этой, с позволения сказать, аптечке, отсутствуют антибиотики, начисто. Что там нет препаратов для помощи при кровопотере. Что там нет ничего, что могло бы облегчить страдания человека при болевом шоке – анальгин в данном случае просто смешон. Что там нет намека на нормальные сердечные лекарства – нет ни камфары, ни производных…

– А теперь уже серьезно и по делу. – Ит вышел из-за кафедры и встал рядом со Скрипачом. – Ивана спасло лишь то, что, когда мы уходили, Федор Васильевич дал нам с собой кое-какие препараты. Вернее, он дал их мне – у меня есть определенные проблемы со здоровьем. Мне эти лекарства не пригодились, а Ване – спасли жизнь. Потому что, если бы в моем рюкзаке не лежали сульфокамфакаин атропин и адреналин, и не имей мы со Скрипачом представления, как правильно со всем этим обращаться, Ваня так и остался бы там, на дамбе. Мертвым.

В зале повисла тишина.

– Вопрос очень серьезный. – Ит окинул взглядом первые ряды, глаза его нехорошо сузились. – Вы понимаете, что из-за этой чудовищной и преступной безалаберности гибнут люди? Ваши люди, граждане вашего государства. Поднимите статистику по случаям смертей среди водителей… хотя можете этого не делать, в отчете для Минздрава все есть. Караванные к подобным ситуациям не подготовлены – умеющий делать внутривенные уколы Николай редкое исключение, остальные не умеют и этого. О реанимации у большинства караванных и их помощников – представления весьма туманные, некоторые утопленников до сих пор на простынях откачивают. Лекарств нет, подготовка нулевая, а результат?.. Когда мы первые сутки сидели с Ваней на дамбе, мимо нас прошла колонна из Франции, и они очень помогли нам. Остановили караван и дали вот это…

Скрипач выудил из-под брезента три пустых пластиковых мешка с трубками.

– Одноразовые капельницы, – пояснил он. – Внутри, судя по надписям, были раствор хлорида натрия и раствор глюкозы. Дорогие товарищи из Минздрава, – нежно сказал он, но нежность эта была в тот момент нежностью гремучей змеи. – Вам не стыдно? Вот вы сидите тут, мы стоим перед вами, Ваня, который выжил волей случая, сидит перед вами, и я спрашиваю – вам не стыдно?! И за Россию не стыдно? – Голос его зазвенел, как сталь. – Какого рожна вы делаете то, что делаете?! Почему, вашу мать, универсальную вакцину можно запихивать в одноразовые шприцы-тюбики, а адреналин – нельзя?! Почему нельзя напечатать брошюрки с алгоритмами действий в экстренных случаях и поместить в каждую аптечку? Подробных алгоритмов, с дозировками, ответами, подсказками? Почему нельзя оторвать жопу от стула и провести хороший инструктаж с теми же старшими караванными?

– Колонна идет в Штаты почти месяц. – Ит побарабанил по столу пальцами. – Вы понимаете, что происходит в результате? Вы теряете не только людей, вы теряете еще и деньги. Причем немалые. Каждый погибший водитель, каждая потерянная машина – это убытки. Данные по потере средств – в докладе для Минфина. И предварительный расчет по всем изменениям – тоже. Так вот, дорогие товарищи из Минздрава. Минфин проект одобрил. Средства у вас будут – и на обновление аптечек, и на брошюры, и на ликбез для шоферов и старших караванных. Вопросы есть?

– Зачем вы это делаете? – спросил грузный пожилой человек с первого ряда. – Какая вам самим от этого польза?

Ит улыбнулся.

– Нам людей жалко, – ответил он невозмутимо. – А вам нет?

Ответом ему было молчание.

Ит и Скрипач переглянулись.

– Продолжим? – спросил Скрипач. – Или перерыв?

– Продолжим, – ответил Ит. – Если сделать перерыв, может сбежать Ространс, а мне бы этого не хотелось.

Зал снова засмеялся.

– Хорошо, продолжаем. – Скрипач снова подошел к столу, покрытому брезентом, и вытащил из-под него следующий предмет, при виде которого стихший было зал захохотал снова. Скрипач держал в руках столешницу – обычную столешницу, на которой чья-то нетвердая рука вывела масляной краской «Кафе Колокольчик».

– «Кафе Колокольчик», – прочел Скрипач специально для галерки, откуда доносились крики, что им не видно, чего там написано. – А теперь внимание! Фокус! Та-дам!!!

Он перевернул крышку другой стороной, и зал смог прочесть обрывок надписи, сделанной желтой краской: «….енность…транс…..гор… сквы».

– Даю перевод. Изначально эта надпись звучала как «Собственность Ространса терминала города Москвы». Знаете, чем была эта хреновина в молодости?