Мальтийская головоломка - Наталья Александрова

Столь удивительное сходство не могло быть случайным. Тем более что в кабинет под номером семь она зашла не случайно – ее направил сюда пластмассовый номерок, посланный Ильей буквально с того света. То есть Илья хотел, чтобы она увидела портрет!

Не надо лукавить с самой собой!

Полина почти не сомневалась, что перед ней – портрет ее матери. И той на портрете, судя по дате, примерно столько же, сколько сейчас Полине…

Интересно… она ехала в этот банк, чтобы разобраться в прошлом Ильи, но, похоже, столкнулась здесь со своим собственным прошлым. Полина почувствовала головокружение, как будто внезапно оказалась на краю бездонной пропасти.

Может быть, извиниться и сбежать, пока еще не поздно? Пока она не столкнулась еще с чем-то, от чего всю жизнь пыталась убежать, отгородиться?

– Присаживайтесь! – Павел Леонидович пододвинул ей кресло, хотел сесть на свое место, но взглянул на часы и всплеснул руками. – У нас начался обед, и, может быть, вы согласитесь перекусить со мной? Или хотя бы выпьете чашку кофе?

Чувствуя, что она колеблется, Масальский сложил на груди маленькие ручки, поглядел на нее снизу вверх и добавил:

– Соглашайтесь! Мне так хочется побеседовать с вами, ведь не каждый день встречаешь оживший портрет прошлого века!

– Ну, хорошо. – Полина улыбнулась. – Но только кофе!

– Прекрасно! Тут поблизости есть замечательная кофейня…

Кофейня оказалась крохотным уютным заведением, где вкусно пахло молотым кофе, корицей и шоколадом. За угловым столиком сидела симпатичная девушка. Она пила маленькими глотками кофе и разговаривала по мобильному телефону. Рядом с ней на свободном стуле вольготно расположился крошечный йоркширский терьер, который высокомерно поглядывал на прочих посетителей.

Павел Леонидович усадил Полину за столик возле окна, сел напротив нее, заказал мгновенно появившейся официантке два кофе по-венски.

– Итак, я просила вас рассказать мне о художнике Летунове, – начала разговор Полина.

– Но я, собственно, практически ничего о нем не знаю, – признался Масальский. – У нас в банке периодически проводят выставки-продажи произведений современных мастеров… Но вы наверняка о них знаете, ведь вы шли, если не ошибаюсь, к Дроздовой, а выставками занимается именно она…

Официантка принесла заказ, и Павел Леонидович замолчал.

Кофе был очень хорош. Шапку крепко сбитых сливок украшал цветок из шоколадной крошки, но главное – сам кофе был прекрасно сварен. Полина сделала небольшой глоток и зажмурилась от удовольствия.

– Так вот, – продолжил Масальский, едва официантка отошла, – несколько лет назад проводилась очередная выставка, и один наш сотрудник предложил Вере Валентиновне включить в экспозицию картины Аркадия Летунова. Этот художник не очень известен, но Дроздова посмотрела работы и согласилась взять их на выставку. Впрочем, тогда почти ничего не удалось продать. Но зато в моем кабинете висит чудесный портрет…

– Вы сказали, что включить в экспозицию картины Летунова предложил ваш сотрудник, – перебила его Полина. – А кто именно, вы случайно не помните?

– Отчего же? Я хорошо помню. Тем сотрудником был Илья Андреевич Моргунов, являвшийся начальником отдела ценных бумаг. Но он уже несколько лет не работает в нашем банке.

– Не работает… – машинально повторила за ним Полина.

Кому, как не ей, знать, что Илья Моргунов пять лет назад уволился из банка и основал собственную фирму.

– Если хотите, я могу найти координаты Ильи Андреевича, – не умолкал Масальский. – Наверное, он расскажет вам гораздо больше.

– Нет, спасибо, – едва слышно ответила Полина.

Координаты Ильи она тоже знала лучше кого-либо другого – Богословское кладбище, четвертый участок. Перед ее глазами возник могильный холмик, заваленный свежими цветами. Коричневатые стены кафе накренились и медленно поплыли по кругу…

– Вам нехорошо? – участливо осведомился Павел Леонидович, заметив, как она побледнела.

– Нет, спасибо, все в порядке, – поблагодарила его Полина, справившись с головокружением. – А лично у вас нет никаких координат художника?

– Нет, к сожалению, – развел Масальский руками. – И, насколько я помню, его уже нет в живых. Причем, кажется, там была какая-то трагическая история…

Стены кофейни снова поплыли по кругу. Полина что есть силы вцепилась в подлокотники кресла.

– Трагическая история? – переспросила она. – Вы не знаете подробностей?

– Нет, не знаю. А вы… простите, Полина Сергеевна, вы назвали свою фамилию, но я запамятовал…

– Серегина, – проговорила Полина, взяв себя в руки. Она порадовалась, что не назвалась своей нынешней фамилией, по мужу.

– А ваши родители не были знакомы с Летуновым?

– Я первый раз слышу его имя! – совершенно честно ответила Полина. – Вы думаете, моя мать могла позировать ему?

– Но согласитесь, что сходство просто поразительное!

– Всякое бывает, – пожала плечами Полина. – Встречаются ведь двойники знаменитых людей, артистов, исторических личностей. Так почему бы и мне не иметь двойника? Впрочем, вы, кажется, преувеличиваете мое сходство с портретом…

Полина допила кофе, поблагодарила Масальского и сказала, что ей пора уходить.

Павел Леонидович с сожалением простился с ней и вернулся в банк.

Но Полина, вместо того чтобы уехать, выждала четверть часа и снова вошла в здание банка. Не задерживаясь в операционном зале, она прямиком направилась в кабинет Дроздовой.

Вера Валентиновна, оторвавшись от бумаг, приветливо улыбнулась ей:

– Ну как, вы уже что-то надумали? Уважаю людей, которые быстро принимают решения!

– Да, меня очень заинтересовал художник Летунов. Могу я посмотреть его работы? В первую очередь портреты…

Вера Валентиновна заметно поскучнела:

– К сожалению, мы больше не работаем с этим художником. Мы действительно один раз взяли на пробу несколько его работ, но почти ничего не удалось продать… Может быть, вы посмотрите портреты Владимира Пятакова? Они отличаются глубоким психологизмом и проникновением в образ…

– Но меня заинтересовал именно Летунов!

– Очень хотела бы вам помочь, но не могу.

– Как жаль! – притворно огорчилась Полина. – Но, может быть, у вас сохранились какие-то его координаты?

– Одну минутку… – Дроздова достала толстый блокнот с логотипом банка, полистала его и подняла глаза: – Записывайте: Двадцать третья линия Васильевского острова, дом семнадцать, квартира сорок восемь.

Полина поблагодарила Веру Валентиновну, вышла из банка и почти сразу увидела маршрутку, которая ехала на Васильевский остров.

Васильевский остров – это Петербург в миниатюре: здесь можно найти и чудные уютные переулки с сохранившейся булыжной мостовой, с милыми особняками восемнадцатого века, и многоэтажные доходные дома второй половины века девятнадцатого, и изящные здания в стиле модерн, созданные архитекторами начала двадцатого столетия, и постройки из стекла и металла века двадцать первого. Здесь еще сохранились тихие зеленые уголки, примыкающие к Смоленскому кладбищу, а совсем рядом с ними – мрачные кирпичные корпуса с бесконечными проходными дворами, где, кажется, бродит призрак Родиона Раскольникова, пряча топор под полой поношенного пальто.

Именно возле такого дома оказалась Полина, высадившись из маршрутки на углу Большого проспекта и Двадцать третьей линии. На другой стороне проспекта красовалось старинное здание пожарной части с изящной башней, перед ним стоял удивительный памятник героическим пожарным, отдаленно напоминающий Лаокоона, где роль змей исполняли пожарные шланги. Но семнадцатый дом семиэтажной кирпичной громадой нависал над проспектом, наводя случайных прохожих на самые мрачные мысли. Казалось, здесь часто должны были случаться самоубийства и жуткие преступления.

Полина обошла дом, но на подъездных табличках не нашла нужной квартиры.

Возле круглосуточного магазина толклась небольшая группа молодежи, лениво препираясь и потягивая пиво. Полина опасливо обошла эту группу и нос к носу столкнулась с высоким пожилым человеком, который выгуливал симпатичную любознательную таксу. Кроме таксы, незнакомец обращал на себя внимание длинными, изящно закрученными усами и черным вязаным беретом, из-под которого ниспадали на плечи черные кудри.

«Наверняка художник!» – подумала Полина и обратилась к прохожему с вопросом, не знает ли он, где находится сорок восьмая квартира.

– Вы к Марфочке? – оживился мужчина и выразительно переглянулся с таксой. Та обнюхала Полину и одобрительно тявкнула, видимо, выставив ей положительную оценку, после чего ее хозяин сообщил Полине, что ей нужно пройти в третий двор, свернуть направо и подняться по лестнице на самый верх.

Полина поблагодарила его, улыбнулась собаке и углубилась в лабиринт василеостровских дворов. Такса проводила ее сочувственным взглядом.