Урожай ядовитых ягодок - Дарья Донцова

С другой стороны, ежели небо с раннего утра затянуто тучами, а над городом словно нависает свинцовая подушка, я, естественно, запихиваю в сумочку зонтик. Кстати, он довольно объемный, тяжелый и страшно мешает, занимая в моем ридикюле почти все пространство. Но стоит его прихватить, как к полудню небеса голубеют, начинает ясно светить солнце, а я, проклиная изменчивую погоду, таскаюсь с раздутой лаковой кошелкой. Вот и сегодня с неба хлещет дождь, а мой зонтик остался, естественно, дома. Но не стоять же в подъезде, поджидая, пока ненастье отступит?

Большими прыжками я понеслась к метро. Туфли мигом промокли, футболка прилипла к телу, и больше всего я была похожа на курицу, решившую от большого ума выкупаться в ближайшей луже.

Сев на платформе на скамейку, я причесалась и стала смотреть, как мимо проносятся с оглушительным шумом поезда. Жаль, что мысли нельзя привести в порядок так же быстро и легко, как волосы. У меня в голове творилось нечто невообразимое. Так, попытаюсь успокоиться и поразмышлять.

Зоя Рамазанова никогда не любила старшую дочь, сдала Катю в интернат, а потом спокойно пожертвовала ее жизнью. Не верю я в то, что жена Рассказова дала ей деньги, нет! Алла Даниловна свела Зою с таинственным В.К. Лазаренко, а уж тот и осуществил жутковатую операцию. Да, очевидно, Алла Даниловна на самом деле очень «добрая» женщина! Сначала отправила на тот свет надоевшего мужа, а потом посоветовала своей домработнице, как найти необходимую для лечения дочери сумму!

– Простите, девушка, – раздалось сбоку, – это не вы потеряли?

Я повернула голову. С правой стороны от меня сидел довольно приятный мужчина лет пятидесяти пяти. Незнакомец был одет в хорошо отглаженные брюки, светлую рубашку-поло и мягкие замшевые ботинки. Его лицо украшала улыбка, и пахло от дядьки не перегаром и табаком, а хорошим одеколоном и мятной жвачкой.

– Не вы потеряли? – повторил он и сунул мне под нос нечто, оказавшееся при ближайшем рассмотрении дамской кожаной перчаткой, отличного качества, на белом кроличьем меху.

– Нет, – ответила я и отвернулась.

Но не успели мысли потечь в нужном направлении, как сосед по скамейке предпринял новую попытку.

– Посмотрите повнимательней, может, все-таки ваша?

– Нет.

– Вы уверены?

– Послушайте, сейчас невероятно жаркий апрель, прямо африканский какой-то, я не ношу в такую погоду перчатки на меху и сомневаюсь, чтобы кто– нибудь из нормальных женщин надел подобное.

– Извините, мне показалось, перчатка выпала из вашей сумки.

– Нет!

– Некоторые сдают вещи в химчистку, я подумал, что вы везете туда зимние вещи…

– В крохотном ридикюле? Да туда кошелек едва входит.

– Простите.

– Ничего.

– Хорошая погода сегодня, – завел разговор мужчина.

– Просто прелестная, – фыркнула я, – дождь стоит стеной.

– Да, действительно, но, похоже, завтра разойдется. А вы с работы едете?

Очевидно, мужику скучно, и он прикалывается к женщинам.

– Да, – достаточно резко ответила я, – со службы, устала, присела отдохнуть, а тут вы…

– Тоже в выходной работал, – грустно ответил приставучий собеседник, – дома меня никто не ждет, между прочим, имею отдельную трехкомнатную жилплощадь и не женат.

К платформе с грохотом подкатил поезд, я ринулась в открытые двери, очень не люблю, когда представители противоположного пола начинают ко мне приставать на улицах. За кого они меня принимают? Приличная женщина никогда не станет разговаривать с незнакомцем. Все детство Раиса внушала мне:

– Имей в виду, мужики гады. Им от нас только одно надо.

– Что? – как-то поинтересовалась я.

Раиса окинула меня взглядом.

– Вот перейдешь в пятый класс, объясню, а пока запомни крепко-накрепко: подойдет к тебе кто на улице, начнет предлагать конфеты, деньги или игрушки, сразу ори: «Помогите, милиция!» Упаси тебя бог с кем пойти, узнаю, убью!

– Только дяденек бояться, – решила я уточнить, – или тетенек тоже?

– Всех, – рявкнула мачеха, – знаешь, какие маньяки встречаются? Жуткое дело.

Разговор происходил в деревне, куда Раиса увозила меня на лето к своей матери, глубокой старухе. Та, чтобы заработать, сдавала полдома дачникам. В то время у нее жила милая молодая женщина с девочкой моих лет, семилетней Ксюшей. Мы играли вместе и однажды без спроса убежали на целый день в лес. Вечером разъяренная бабка отходила меня крапивой, потом, пожалев, дала шоколадку «Аленка» и пояснила:

– Для твоей пользы отлупила. Не носись одна в лес, там маньяки ходят, живой не вернешься.

Красивое слово «маньяк» употребляла и Раиса. Я постеснялась спросить у мачехи и бабки, кто это такой. Мы с Ксюшей, которой тоже основательно досталось на орехи, решили, что маньяк – особо опасное животное, нечто вроде лося с рогами, копытами и крепкими зубами. В лес мы больше не совались, играли на огороде. Бабка иногда выглядывала из окна кухни и спрашивала:

– Не ушли никуда? Молодцы, будет вам за хорошее поведение пирожное.

Мы радостно неслись в избу. Старуха вытаскивала батон белого хлеба, отрезала толстые куски, щедро мазала сливочным маслом, посыпала сахарным песком, протягивала нам «пирожное» и приговаривала:

– Оно хорошо, когда дома мужиков нет. Хоть и тяжело в хозяйстве, зато сахар на самогон пускать не надо, вам угощенье выходит. Ешьте, ешьте, хорошим девочкам господь сладкое посылает, а непослушных маньяки забирают.

Хлеб был свой, бабка выпекала его в русской печке, масло от собственной коровы имело совершенно особый вкус и запах, ничего вкусней в своей жизни, чем то деревенское «пирожное», я больше никогда не ела. Пробовала потом в городе соорудить это нехитрое угощение, но мигом разочаровалась. Потом пошла в школу, и одноклассницы быстро объяснили мне, кто такие маньяки и чего мужчины хотят от женщин. Помню свой ужас и первую мысль, которая пришла в голову: «Ну, девчонки врут! Такого не может быть».

Мне больше по душе пришлись разъяснения Раисы, которая сообщила:

– Дети получаются от таблеток. Съешь розовую, девочка завяжется, а от голубой мальчик получится.

Несмотря на дворовое воспитание и почти полную бесконтрольность, я была страшно наивна. А может, раньше двор был другой. В нашем мужики, стучавшие домино, старались особо не материться при детях и мигом отнимали у подростков сигареты. Вот водку пили – это да, и что нужно делать с пьяным, чтобы он пришел в себя, мне известно с младых ногтей.

С тех пор утекло много лет, я совершенно не боюсь мужчин, которые пытаются заговорить со мной на улице, но нет-нет, а просыпается в душе страх, привитый Раисой.

И сейчас мне очень не понравилось, что мужик с перчаткой оказался рядом, в одном вагоне. Более того, он вышел на той же остановке, что и я. Чувствуя, как сердце проваливается в желудок, я побежала. Дядька ускорил шаг. Как назло, в узком проулочке, ведущем от метро к нашему дому, не было ни одного человека, я полетела стрелой.

– Девушка, – раздалось сзади, – погодите, посмотрите, что у меня есть.

Но я неслась опрометью по лужам, разбрызгивая в разные стороны жидкую грязь. Перед глазами мигом возникла старуха. Вот она грозит мне корявым указательным пальцем с коричневой от постоянной возни в огороде кожей: «Ну, Вилка, будешь баловаться, достанет тебя маньяк».

Господи, что я сделала плохого? Отчего из сотен женщин эта криминальная личность выбрала именно меня? Почему обычно людный переулок пуст? И он такой длинный, а тяжелые шаги и прерывистое дыхание уже за спиной.

– Девушка, да постойте же…

– Мама, – заорала я, – спасите, милиция, на помощь, убивают!

– Что случилось? – раздалось впереди, и из стены дождя вынырнули двое милиционеров.

Возле нашего дома находится районное отделение, и эти парни в форме были явно оттуда.

– Мальчики, – рыдая, бросилась я им на грудь, – милые, дорогие, помогите, за мной гонится маньяк.

Мужчина мигом развернулся и полетел в обратную сторону, но молодые сержанты оказались проворней. Они догнали негодяя, повалили его в лужу, потом подняли, от души надавали зуботычин и привели нас в дежурную часть.

Дядьку отволокли в глубь коридора, меня посадили на стул и стали утешать.

Иногда, в злую минуту, мой муж говорит, что у большинства из сотрудников местных отделений можно оторвать голову, а они этого не заметят.

– Думают спинным мозгом, – шипит Олег, – голова им не нужна. Да еще руки распускают по каждому поводу.

Но со мной обращались как с английской королевой. Сначала проводили в туалет, где нашлись туалетная бумага, кусок мыла и мятое полотенце. Потом принесли горячий чай и предложили печенье «Твикс». Примерно через час я пришла в себя и перестала клацать зубами, и тут появился улыбчивый майор.

– Виола Ленинидовна, вы способны разговаривать?

Я кивнула.

– Тогда проходите в кабинет.

Я вошла в довольно большую комнату, заставленную столами, и попятилась. На стуле, у окна, сидел маньяк. Под глазом у него наливался темно-фиолетовый «фонарь», светлые брюки и рубашка походили на серо-буро-коричневые тряпки, а красивые башмаки превратились в комья грязи.