Невозвратный билет - Маша Трауб

худые, а я такая толстая! А тут ходит и глаза в пол прячет. Плакать начала. А мне каково на нее смотреть? Лиана ребенка ждала, ей плакать нельзя. Я к сыну. Подумала, что он мальчика хотел, а Лиана девочку ждала. Ох, как я на него кричала, чтобы сам себе мальчика рожал, если так хочет, а Лиана пусть кого хочет, того и рожает.

– Да, он тогда так испугался! – рассмеялась Лиана.

– О, это ты сейчас смеешься! А тогда, Ани, ты можешь себе представить, что я пережила? Чуть сердце не остановилось! Ничего не понимаю! Всех соседок спросила, никто не знает, почему Лиана в слезах. Как так может быть, что никто не знает?

– А кому я могла сказать? – ахнула Лиана. – Кто бы меня понял?

– Да, никто, – расхохоталась женщина. – Так вот я усадила Лиану, вот на этот стул, на котором ты сейчас сидишь, и спросила, почему она хочет, чтобы у меня сердце остановилось? И она призналась, что очень хочет назвать дочь в мою честь. Очень хочет, но совсем не может. Так не может, что до слез! Слушай, я тогда так обрадовалась, что чуть танцевать не пошла! Какая мне умная невестка досталась! Не захотела в мою честь бедную девочку называть. Я так и сказала Лиане: «Какая ты у меня умная! Не надо называть девочку Сирануш!» Ты же знаешь, что оно означает?

– Нет, – призналась Анна.

– О, мой отец считал, что оно означает «верная», а моя мама – «сладостная красавица». Как они ругались, как ругались! Все соседи слышали! Моя мама считала, что если я буду сладостной красавицей, то быстро замуж выйду. А папа кричал, что мама до сих пор вспоминает Давида, в которого была влюблена в школе. Бедный Давид тоже все слышал, потому что жил по соседству. И его жена все слышала. И вся улица. Ну, представляешь, мы ругаемся, потом жена устраивает скандал Давиду, и вся улица не спит! Знаешь, я тогда такая счастливая была. Мне так нравилось, что муж меня ревнует. Иногда нужно, чтобы мужчина ревновал. А то они, слушай, быстро расслабляются. Надо, чтобы они помнили, какое счастье упало им на голову. Но Давиду однажды надоело уверять жену, что она у него первая и последняя любовь. Он пришел к нам и объявил, что я никогда ему не нравилась. И он не мог в меня влюбиться, потому что я была не в его вкусе. Вообще ничего не могло быть. Потому что его жена в сто раз лучше меня. Ох, бедный Давид. Он всегда был глупым. Знаешь, бывают мужчины-воины, бывают-танцоры, а бывают – болтуны. Мужчина-воин начнет действовать. Танцор устроит романтику. А болтун ни на что не способен. Ох, что тогда началось! Лучше бы Давид молчал! Нелли – его жена, которая, конечно же, слышала все, как и соседки, объявила Давиду, что прямо сейчас с ним разводится! Как он мог так сказать про женщину? Как посмел? Где была его голова, раз не уследила за языком? И если он так сказал про меня, то и про нее однажды скажет такое. Соседки сбежались на крики и подтвердили – Давид недостоин Нелли, и они прямо сейчас найдут ей нового мужа, уж лучше Давида точно. И если он забыл, какое счастье ему упало на голову, так ему быстро напомнят. Давид не успел из нашего дома выйти, как его вещи стояли в нашем дворе.

– Почему в вашем? – Анна уже смеялась.

– А в каком еще? – пожала плечами Сирануш. – Он месяц жил в нашем сарае и вымаливал прощение у Нелли и у меня. Так вымаливал, что сердце разрывалось. Уже мой муж умолял нас с Нелли простить Давида. Надеюсь, твой муж не забывает, какое счастье на него свалилось?

– Не знаю. Может, и забыл, – ответила Анна.

– Тогда надо напомнить! – решительно заявила Сирануш.

– А почему вы назвали дочь Марией? – спросила Анна.

– Мне всегда имя нравилось. И оказалось, что так звали бабушку, маму Сирануш, – Мария Ивановна, – ответила Лиана.

– Да, а теща моего сына думает, что внучку в ее честь назвали, – рассмеялась Сирануш. – Ее Марина зовут. Я уже старая, мой сын поздний ребенок. В сорок два года его родила. Я такая же умная, как и взрослая. По-русски некрасиво говорят – старая. У нас про пожилых говорят – взрослая. А моя сватья – молодая. Пусть думает, что внучку в ее честь назвали. Ани, дочка, ты не ешь и не говоришь. Почему? Что сделать, чтобы ты начала говорить?

– Да история долгая, даже не знаю с чего начать… – призналась Анна.

– О, так мы никуда не спешим! Лиана, подогрей лобиани! И уже сядь за стол наконец. Кто придет, тот придет.

– Мне исполнилось сорок пять лет, – начала рассказывать Анна.

– Ой, дочка, скажи мне, что ты делаешь, я это тоже буду делать! – воскликнула Сирануш. – Если твой муж забыл, что нужно тебя на руках носить, так мы найдем того, кто будет! Никому больше не говори, что тебе сорок пять! Говори, тридцать пять, и пусть все сомневаются! Какая ты красавица! Какая умница! Я же вижу. Как ты похожа на Гию! Он тоже такой был – умный, красивый, деликатный. Такой вежливый, воспитанный мужчина.

– Спасибо, – продолжала Анна, – в сорок пять нужно менять паспорт. А для этого заполнить данные про…

В этот момент раздался звонок в дверь. Лиана подскочила и побежала в коридор.

– Лиана, почему ты молчишь? Кто там? – крикнула Сирануш.

– Сосо, – ответила Лиана.

– Тогда почему ты не открываешь? Разве он не твой муж, мой сын? – возмутилась Сирануш.

– Да, мама, но он не один, – ответила Лиана.

– А с кем? – удивилась Сирануш. – Хотя какая разница? Открывай уже дверь!

– Сосо пришел с