Мудрость йоги - Свами Вивекананда

Понятие о жестоком и безжалостном Иегове Ветхого Завета приводит многих в содрогание. Но почему? Какое они имеют право считать, что Иегова древних иудеев должен согласовываться с условными понятиями о Боге настоящего времени? Мы не должны забывать, что после нас будут люди, которые могут посмеяться над нашими идеями о религии и Боге, так же как мы смеемся над идеями древних. Но через все эти понятия проходит золотая нить единства, и цель веданты заключалась в том, чтобы распутать эту нить. «Я – та нить, на которую нанизаны все эти идеи, из которых каждая подобна жемчужине», – говорит Господь Кришна; и дело веданты – установить существование этой связующей нити, как бы несообразны, отвратительны и даже ужасны ни казались отдельные идеи по сравнению с современными понятиями. Следует помнить, что в то время, когда эти идеи устанавливались, они вполне гармонировали с тогдашними понятиями и не были более отвратительны, чем нынешние идеи для нас. Они кажутся отвратительными только тогда, когда мы оторвем их от прежних условий и применим к нашим настоящим. Все это прошло, умерло и исчезло. Подобно тому, как древний иудей развился в ловкого и оборотистого современного еврея, а древний ариец – в интеллектуального индуса, так же выросли и Иегова, и Дэвы. Наша громадная ошибка в том, что мы замечаем эволюцию поклонников Бога, но упускаем из виду эволюцию их понятий о Боге. Он не пользуется у нас тем же вниманием, как его поклонники. Вы и я как представители идей выросли, но боги, будучи также представителями идей, эволюционировали попутно. Это вам может показаться странным. Вы скажете: «Как может вырасти Бог?» Но в строгом смысле не растет и человек. Дальше вы увидите, что действительный человек, стоящий позади видимых его проявлений, недвижим, неизменяем, чист и совершенен, таким же образом и за составленным нами представлением о Боге – нашем собственном создании – стоит действительный Бог, никогда не меняющийся, вечно чистый, неизменный. Проявления же всегда изменяются, всегда только отчасти открывают действительность, которая скрыта за ними. Когда понятие начинает больше обнаруживать стоящий за ним факт, говорят, что оно прогрессирует; если же оно больше скрывает факт, говорят, что оно идет вспять. Итак, по мере того как мы растем, растут и боги. С точки зрения здравого смысла, как мы, развиваясь, раскрываем себя, так точно раскрывают себя и боги.

Теперь мы в состоянии понять теорию майи. Один из вопросов, на который пытаются дать ответ все религии мира: «Почему во Вселенной такой беспорядок? Почему существует во Вселенной зло?» Мы не встречаем этого вопроса при самом начале возникновения религиозных идей, потому что первобытному человеку мир не казался несообразным. Условия, в которых он находился, не были негармоничными. Тогда не было столкновения различных мнений, не было антагонизма между добром и злом. Была только борьба в собственном сердце человека между чем-то, что говорило «да», и чем-то, говорившим «нет». Первобытный человек был человеком побуждения. Любую мысль, которая приходила ему в голову, он тотчас же переносил в свои мускулы, никогда не останавливаясь для обдумывания и не пытаясь удерживаться от выполнения побуждения, которое явилось у него. То же было и относительно богов, создаваемых также побуждением. Является Индра и разбивает полчища демонов; Иегове нравится один человек и не нравится другой. Почему? Никто не знает, так как привычки спрашивать тогда не было, и все, что бы ни делали боги, было правильно. Еще не было понятия о добре и зле. Дэвы проделывали многое, что по нашим понятиям было скверно; Индра и другие боги то и дело совершали ужасные вещи, но поклонявшимся Индре не приходила в голову мысль о безнравственности, и они никогда ни о чем не спрашивали.

С развитием нравственных идей началась борьба. В человеке появилось особое чувство, носящее у разных народов и на разных языках различные названия, но действующее как сдерживающая сила. Побуждения человеческого сердца могли быть голосом Бога, или результатами прежнего воспитания, или тем и другим, но, как бы мы их ни называли, действие их одно и то же. Одно побуждение нашего ума говорит: «Делай», но за ним раздается голос: «Не делай». В нашем уме есть серия идей, постоянно стремящихся проявиться чувственным путем, но за ней, хотя, может быть, и слабый, голос говорит: «Не стремись к внешнему». Для этого явления в санскритском языке есть два прекрасных слова: праврити и ниврити, – развертывание и свертывание. Развертыванием обозначаются все наши действия. Религия начинается свертыванием – словами «не делай». Если нет сдерживающего начала, религии еще не существует. И это «не делай» начинается самопроизвольно. Людские идеи растут, как вы видите, назло грубым, задорным богам, которых почитают те же люди.

В сердце человечества родилась маленькая искорка любви. Она была очень мала и даже теперь еще невелика. Сначала она относилась к племени, обнимая почти всех его членов, и бог или боги, которых племя почитало, любили только это одно племя. Таким образом, каждый бог был богом – покровителем племени, и члены племени иногда считали себя потомками этого бога, подобно тому, как члены правящих династий в разных странах считают себя прямыми потомками богов – основателей династии. В древние времена были и есть даже теперь люди, претендующие на то, чтобы быть потомками не только этих богов, но также солнца и луны. В старых санскритских книгах вы можете прочесть о великих героях-царях из солнечной и лунной династий. Они были первыми почитателями солнца и луны и постепенно пришли к мысли, что сами являются потомками бога солнца, бога луны и т. п. Когда эти идеи начинают развиваться, появляются зародыш любви, смутная идея об обязанностях по отношению друг к другу, маленькая общественная организация, и немедленно возникают вопросы: «Как можем мы жить вместе без снисходительности и терпения? Как может человек жить с другим – хотя бы одним человеком, – не подавляя иногда своих побуждений, не останавливая себя, не удерживаясь от поступков, к совершению которых его побуждает ум?» Все общественное устройство основано на идее о сдержанности, и все мы знаем, что мужчины и женщины, которые не научились терпеть и уступать друг другу, ведут самую плачевную жизнь. Когда зарождается этика, или, что то же, идея о сдержанности, проблеск высшей религии озаряет человеческий разум. Старые боги, свирепые, дерущиеся, пьянствующие, объедающиеся, которым самое большое удовольствие доставляли запах жареного мяса и возлияние крепких напитков, – такие боги оказались несоответствующими новым эпохам. Индра, например, иногда так напивался, что падал на землю и начинал издавать нечленораздельные звуки. Такие боги не могли быть более терпимы. В обществе возникла мысль исследовать мотивы действий, и сами боги были призваны на допрос. Какое основание было у такого-то и такого-то бога сделать то или другое? И разумного основания не оказывалось. Поэтому люди отказались от своих богов, или, правильнее, выработали более высокие идеи о богах. Они собрали вместе все те действия и свойства богов, которые не могли гармонировать с их новым идеалом самообуздания, и соединили также те, которые были понятны и гармоничны, обозначив всю совокупность последних именем Дэва-Дэва, или Бог богов Вселенной. Бог, чтобы ему поклонялись, не мог быть больше только символом силы; от него требовалось уже нечто большее. Теперь он стал нравственным богом, любящим человечество и делающим ему добро. Но идея о боге все же осталась; только его нравственное значение, а следовательно, и могущество увеличились. На него стали смотреть не только как на самое могущественное существо во Вселенной, но также и как на самое нравственное. По мере того как понятие о богах расширялось, увеличивались и затруднения, которые требовалось разрешить. Если качества богов возрастали в арифметической прогрессии, то вопросы вырастали в геометрической. Трудность объяснения поведения Иеговы была очень небольшой в сравнении с трудностью объяснения мотивов бога Вселенной. И до настоящего дня остаются неразрешенным и вопросы: «Почему Всемогущий и Вселюбящий Бог, управляющий Вселенной, допускает в ней столько ужасающей несправедливости? Почему должно быть настолько больше страданий, чем счастья, и настолько больше порока, чем добродетели?» Мы можем закрыть глаза на эти вещи, но все же остается факт, что этот мир отвратителен, что в лучшем случае он не что иное, как Танталов ад. Мы живем здесь с сильными побуждениями к чувственным наслаждениям и еще более сильными мечтами о них и не имеем ничего для их удовлетворения. В нас поднимается волна, увлекающая против воли вперед, но, как только мы делаем шаг, на нас обрушивается удар. В нашем уме возникают побуждения, далеко превосходящие пределы наших чувственных идеалов, но, желая их осуществить, мы никогда не увидим их реализованными. С другой стороны, все окружающее постоянно подавляет нас, нанося удары, грозящие сокрушить нас, но если мы отбросим все идеалы и отдадимся исключительно борьбе за выживание, наше существование станет существованием животных, мы унизим себя и развратимся. Таким образом, ни один из этих путей не ведет к счастью. Несчастье – удел человека, довольствующегося чисто материальной жизнью, но в тысячу раз более несчастна судьба того, кто во имя истины и высших идеалов осмеливается выделяться из толпы и требовать чего-то высшего, чем чувственные удовольствия. Все это факт, и нет ему никакого объяснения. Но веданта указывает выход. Вы, вероятно, не забыли, что в этих лекциях я не раз упоминал о фактах, которые могут испугать вас; запомните же, продумайте и усвойте теперь то, что я сейчас скажу вам; в конце концов это возвысит вас и сделает способными понять истину и жить в ней.