Второй медовый месяц - Эмма Дарси

Злодейка. Хитрая злодейка, живущая за счет других. Джина вздрогнула при мысли о том, как Пейдж Колдер чуть не разрушила их жизнь, имея для этого все возможности. Но и теперь благодаря ее стараниям между ними пролегла трещина, показавшая, как непрочен их брак. И она еще не исчезла. Но сейчас, оставшись вдвоем и сохранив желание быть вместе, смогут ли они возродить свой брак?

Захочет ли теперь этого Рейд?

Она посмотрела на него, в ее глазах светилось сомнение, но в сердце закрался лучик надежды.

Его ответ был немедленным, словно он всем существом стремился не дать погаснуть этой искре надежды. Он подался вперед, положив руки на стол, в голубых глазах его блестело отчаянное желание убедить ее.

— Джина, я клянусь тебе, что в мире есть только одна женщина, которую я хочу, и эта женщина — ты.

Глава шестнадцатая

На взгляд Джины, приход официанта с меню был как раз кстати. После признаний Рейда все ее чувства находились в смятении, и она боялась слишком поспешно ответить ему, а потом раскаяться в своих словах.

Слишком много боли она пережила за эту неделю, чтобы просто забыть обо всем. Даже новость о Пейдж Колдер не очень обрадовала ее, хотя, безусловно, со стороны Рейда был предпринят решительный шаг. В общем, ситуация, конечно, не так плоха, как ожидала Джина, но и не слишком хороша…

Она не собиралась сразу падать в объятия Рейда, забыв о боли, одиночестве, о том, что она была нужна ему только для определенных случаев, а не всегда. И то, что он ее хочет, — этого еще недостаточно. Секс, конечно, сильно сближает, но Джине хотелось большего — чувствовать себя любимой не только на физическом уровне.

Она вполуха слушала, как официант расхваливает фирменные блюда ресторана. Их экзотические названия звучали очень заманчиво. В другое время Джина с удовольствием изучила бы меню, но не сегодня. Меньше всего ее занимала еда. Джина выбрала два блюда с помощью официанта и вернула ему лист.

Рейд сделал то же самое.

Официант ушел.

Рейд подался вперед. Из него так и била энергия и решимость во что бы то ни стало завоевать ее теперь, когда препятствие в виде Пейдж исчезло.

Джина откинулась на спинку стула, чтобы не поддаться его притягательности.

— Все не так просто, Рейд, — произнесла она, давая понять, что все его новости требуют проверки.

Он раскрыл ей навстречу руки:

— А чего хочешь ты. Джина?

Описать это словами было трудно. Когдато, когда Рейд незаметно удалился от нее и она почувствовала себя брошенной, долгие месяцы Джина бродила в одиночестве, не понимая, что случилось. Она ждала, чтобы Рейд снова взял ее за руку и чтобы она снова почувствовала себя в безопасности, окруженная его любовью. Но как она могла чувствовать себя в безопасности, когда до сих пор не поняла, почему тогда Рейд отдалился от нее?

— Ты сильно любил Сьюзи Теллман?

Неожиданный вопрос и упоминание его первой жены привели Рейда в замешательство. Он откинулся назад, агрессивно подняв подбородок, его лицо упрямо застыло. Он поморщился, словно Джина сказала ужасную бестактность. От его ледяного взгляда можно было замерзнуть.

— С этим покончено. Джина. Навсегда, — жестко предупредил Рейд.

Но не сегодня, мрачно сказала себе Джина и с нажимом возразила:

— Нет, не покончено.

Он резко дернулся.

— Джина, уверяю тебя…

— Если бы с этим было покончено, ты не стал бы сравнивать мои поступки с ее. Что она делала или что ты к ней чувствовал — все это влияет на твое отношение ко мне, Рейд.

— Нет, это не так. Так не должно быть, — сбивчиво возразил он, хмурясь. — Черт побери! С тобой все по-другому, Джина.

— Тогда почему ты применяешь ко мне правила, которые вывел из своего опыта с ней? Все эти рассуждения о том, что здесь — твоя территория, а здесь — моя, а вот — граница между нами. Почему мы не хотим просто брать и отдавать?

Он сардонически усмехнулся.

— Что ж, Сьюзи отлично знала, что такое брать, но вот с понятием «отдавать» она никогда не сталкивалась. Может быть, когда я не чувствовал от тебя отдачи, — он виновато усмехнулся, — это возвращало меня к старой истории с ней.

— Ты любил ее, Рейд? — Это сильно волновало Джину, а еще больше — вопрос: куда же пропала эта любовь? Если этого не выяснить, то ни в чем нельзя быть уверенной.

Рейд медлил с ответом. Наконец он пробормотал:

— Это было несколько на другом уровне, Джина. То был период моей жизни, когда успех вскружил мне голову.

— Я хочу знать об этом, — настаивала Джина. — Иногда я не понимаю твою реакцию и поэтому хочу знать, в чем дело. Если ты снимешь завесу с этой части твоей жизни, я смогу гораздо лучше тебя понимать.

Рейду ее слова не понравились. В его глазах Джина увидела гневный блеск.

Для самой Джины было чрезвычайно важно, станет ли Рейд доверять ей или оставит между ними дистанцию. Если бы он впустил ее в закрытый прежде мир своей души, каким огромным шагом вперед это могло бы быть!

Она продолжала выжидающе смотреть на него, чтобы Рейд понял, что просто так промолчать ему не удастся. Теперь это уже не его личная территория. Теперь она тоже принадлежит им обоим и должна быть освоена.

— Джина, моя жизнь с ней и с тобой… это земля и небо, поверь.

— Так поговорим об этом. Рейд, — непреклонно продолжала она требовать. — Поверь в это сам, потому что неделю назад ты отправил меня в ту же корзину, что и ее, и я не хочу, чтобы это повторилось. Я не хочу лишиться тебя из-за того, что какая-то другая женщина дурно поступила с тобой.

Рейд сдержанно кивнул.

— Вполне справедливо.

Наконец он решился начать, хотя и с некоторым недовольством:

— Мы со Сьюзи были тем, что называется птицами высокого полета, когда повстречались; мы были очень высокого мнения о себе и стремились брать от жизни все самое лучшее — или что таковым казалось. Мы стали встречаться на разных приемах, нашли друг друга привлекательными и наконец составили одну из тех блестящих партий, которым завидуют все окружающие. У нас было такое свадебное торжество, что ты себе не можешь представить.

Джина уловила в его голосе ноту цинизма, показывающую, насколько их семейная жизнь была заполнена заключением выгодных контрактов, покупкой компаний и завоеванием влияния в обществе, что Рейд ценил все меньше и меньше, пока это окончательно не потеряло для него значения и у него не осталось ничего отрадного в жизни.

Рассказ продолжался весь ужин. Оба они почти ничего не съели. Рейд старался удовлетворить желание Джины понять его, а Джина была слишком поглощена новой информацией, чтобы помнить о еде. В основном ели только сладкое. Кофе принесли, когда Рейд уже заканчивал свое повествование.