Выстрел - Андрей Бондаренко

– Похоже, что обложили со всех сторон, – отходя от портьеры, сердито проворчал Ник. – Вот же, уроды фантомные! Одна засада, две? Собственно, без особой разницы. Сейчас главное – отыскать Маришку…. Ладно, будем переходить – по полной программе – на нелегальное положение. До завтрашнего утра, понятное дело…

Он прошёл в тёщину спальню и, немного подумав, приступил к кардинальной смене облика. Много чему тогда, во время диверсионной службы в одной беспокойной южной стране, его успели научить.

Первым делом Ник устроил вдумчивую ревизию многочисленным парикам Аделаиды Макаровны и, в конечном итоге, выбрал самый длинный и пышный – в мелких кудряшках, цвета воронова крыла. Нахлобучил на голову, с минуту повертелся перед зеркалами трёхстворчатого трюмо и довольно хмыкнул:

– Страхолюдно, конечно. Зато необычно и импозантно…

С верхней одеждой тоже особых проблем не возникло, благо тёща была женщиной рослой и костистой. Он отобрал широкую бежевую блузу с кружевным белым воротником и бесформенную тёмно-серую юбку длиной по щиколотку.

– А с косметикой скупиться не стоит, – решил Ник, открывая палехскую шкатулку с соответствующими причиндалами. – Будем создавать образ пятидесятилетней жизнерадостной вдовушки, ищущей нового спутника жизни. Такой вот бой-бабы. Помада нужна сугубо ядовито-розовая, тени с лёгкой прозеленью и, главное, румян на щёки – побольше…

Подбор обуви слегка затянулся, ступни ног у Аделаиды Макаровны оказались на удивление узкими, с очень низким подъёмом.

– Надо же, как оно всё непропорционально! – гневно возмущался Ник, с трудом снимая с ноги очередную туфлю. – Безразмерные и толстенные ручищи – как у матёрого деревенского молотобойца, и при этом такие элегантные, практически графские ступни. Вот и пойми всех этих женщин…. Что теперь прикажете делать? Не босиком же ковылять, привлекая к себе нездоровое всеобщее влияние?

Впрочем, удалось разрешить и эту трудность. В кухонной кладовке Ник отыскал подходящие летние сандалии покойного – уже лет семь как тому назад – тестя, и решил, что с белыми дамскими носками данная обувка будет смотреться вполне даже прилично.

Для завершения цельности образа он нацепил на нос стильные пляжные очки с тёмно-жёлтыми стёклами. Потом сложил в шикарную кожаную сумку, с которой Аделаида Макаровна ездила в разнообразные санатории, свою настоящую, то бишь, мужскую одежду, в боковые карманы сумки запихал кошелёк с деньгами, упаковку с заветными таблетками, карманный фонарик на батарейках и перочинный нож – швейцарский, с множеством лезвий и специальных насадок самого различного назначения. Чуть-чуть посомневавшись, бросил поверх одежды – на всякий случай – тёщин паспорт и права на вождение машины, обнаруженные на трюмо, в нагрудный карман блузки опустил ключи от её же «Жигулёнка», зажигалку, початую пачку сигарет и, тихонько притворив входную дверь, вышел на лестничную площадку.

Привычку – везде и всюду непроизвольно намечать запасные пути экстренного отхода – Ник приобрёл ещё за годы своей отнюдь непростой армейской службы. Плюсом, профессия охранника наложила свои специфические отпечатки…. Поэтому он уже давно, ещё несколько лет назад, посетил чердак тёщиного дома, тщательно облазил его и сделал нужные выводы.

Поднявшись на площадку последнего девятого этажа, Ник взобрался по хлипкой пожарной лесенке к люку, ключом от почтового ящика отомкнул солидный и надёжный – по внешнему виду – навесной замок и уже через полминуты оказался на чердаке. Опустив крышку люка на прежнее место, он, осторожно лавируя между кучами строительного мусора, которые, очевидно, появились здесь ещё во времёна завершения строительства дома, зашагал – сквозь серый, чуть подрагивающий полусумрак – направо. Примерно через сто пятьдесят метров повернул под прямым углом.

Тёщин дом был выстроен в виде гигантской буквы «П», поэтому Ник вскоре оказался в его правом торце (квартира Аделаиды Макаровны располагалась в середине горизонтальной «палочки» буквы), аккуратно и почти бесшумно выломал петли очередного люка, осторожно отодвинул его в сторону и по такой же ненадёжной металлической лесенке спустился на площадку девятого этажа. Там он отдышался, тщательно отряхнул с одежды чердачную пыль, вызвал лифт, спустился вниз и вышел на улицу.

Для июля месяца было достаточно прохладно – плюс тринадцать-четырнадцать градусов не более. По безрадостному небу лениво ползли серые рваные облака, северный промозглый ветерок напоминал о наличии в природе сентября месяца…

– А я-то, дура старая, вырядилась в тоненькую блузку, – присаживаясь на скамейку, сообщил Ник сизым голубям, беззаботно прогуливающимся по недавно подстриженной траве газона. – И зонтик оставила дома. Эх, голова пустая, садовая! Старость, она, как известно, совсем и не радость….

Он вытащил из пачки мятую сигарету, щёлкнув зажигалкой, прикурил и несуетливо огляделся по сторонам. Нет, никакой легкомысленной бравадой здесь и не пахло. Всё происходило в полном соответствии со строгими правилами и инструкциями, выстраивающими поведение нелегала на территории, занятой противником. Мудрые правила, во-первых, предписывали – в данной конкретной ситуации – ни в коем случае не суетиться и не торопиться, ибо резкие движения всегда режут глаз, непроизвольно привлекая внимание…. Привлекают внимание – кого? В том-то всё и дело, что чёрт те кого! То есть, всех подряд, без единого исключения.…Во-вторых, только обладая максимально-полной информацией о противнике (в том числе, и о потенциальном), нелегал имеет реальные шансы – долгое время оставаться нераскрытым. То бишь, может смело и однозначно надеяться на продление собственного жизненного цикла на достаточно протяжённый временной отрезок. В том смысле, что хотя бы до следующего утра. Хотя бы…

За прошедшее время во дворе произошли значительные и заметные с первого же взгляда перемены. Теперь – вместо диких индейцев-сиу – в домино резались самые обыкновенные заводские работяги, а вслед за небесно-голубой коляской чинно вышагивала ничем неприметная пара среднего возраста. А вот гигантский тёмно-бронзовый колорадский жук и милицейский автомобиль никаких внешних изменений не претерпели, только теперь возле УАЗика, заменив старшего лейтенанта Лёню, нервно покуривал неизменную «Приму» сержант Агафоныч.

«Вот оно даже как!», – смекнул Ник. – «Следовательно, «Опель», действительно, заминирован! А «индейцы-сиу» и «обезьяны» с детской коляской уже не опасны: видимо, у них имеется чёткое задание, не допускающее даже малейших импровизаций. А, именно, внимательно наблюдать за тёщиной парадной, не более. Только наблюдать…. Кстати, профессиональный облик всех этих деятелей-наблюдателей вызывает серьёзные нарекания и не выдерживает никакой критики. Работяги-доминошники больно уж чистенькие какие-то, чрезмерно опрятные, выбритые до синевы, подтянутые и жилистые. Эдакие сознательные комсомольцы из шестидесятых годов двадцатого века. Не пьют и не курят, занимаются спортом по выходным, регулярно посещают библиотеку, знакомясь с трудами классиков марксизма-ленинизма…. Да и больно уж пафосно и демонстративно громко они стучат по столешнице доминошными костяшками. А вот парочка счастливых родителей…. Определённо, они иностранцы! Почему? Это трудно объяснить, специфические ощущения, не более того. Но, всё же…. Иностранцы? О-го-го! Похоже, что наша непростая головоломка выходит на новый, уже международный уровень. Жаль, что не видно, как поживает на крыше дома наш потенциальный снайпер-киллер в тёмно-коричневом комбинезоне…. И, вообще, надо поторапливаться. Не хватало ещё нос к носу столкнуться с обожаемой тёщей. Аделаиды Макаровна – женщина очень наблюдательная и памятливая. Заметит неизвестную особу, нагло разгуливающую в её блузе и юбке (это не говоря уже про любимый парик воронова крыла), тут же устроит грандиозный скандал, а то и в драку кинется со всем пылом и усердием, не дожидаясь внятных объяснений…».