В ожидании весны - Ованес Азнаурян

Обучал молодняк, который приезжал служить сюда, жил себе в селе Левонарх и писал дневник, изредка ездя по каким-то своим делам в Степанакерт.

А четвертого марта 2008 года, спустя три дня после событий первого марта в Ереване[58], начались военные столкновения в Мардакертертском районе Нагорно-Карабахской Республики. Начиная с подписания Соглашения о прекращении огня 1994 года это было самое крупное столкновение между вооруженными силами Арцаха и Азербайджана. Пытаясь воспользоваться тем обстоятельством, что в Армении было объявлено чрезвычайное положение, Азербайджан напал на вооруженные силы около села Левонарх Мардакертского района.

Տէր, ողորմեա՛.

В том самом 2008 году Липариту Овсепяну было уже двадцать шесть лет, и он был капитаном. Жил себе в том же самом селе Левонарх, писал дневник, в год по несколько раз перечитывал последний роман Ара Манояна. Жил совершенно один – одиннадцать лет и, был уверен он, защищал границу.

Следующее крупное столкновение между Армией обороны Арцаха и Азербайджаном – по сути, война – случилось спустя восемь лет, в апреле 2016 года. Липариту было тридцать четыре года в апреле 2016-го, когда он погиб, защищая границу, погиб от осколка артиллерийского снаряда. Никто не знает, сколько раз за всю жизнь бьется сердце у человека. Никто никогда не может это подсчитать точно. Но там, наверху, на небесах, куда мы все отправимся после смерти, знали: сердце Липарита Овсепяна остановилось на 1 250 928 982-м ударе.

Տէր, ողորմեա՛. Տէր, ողորմեա՛. Տէր, ողորմեա՛.

19

Солнце еще не взошло, но небо чистое, и поэтому оно обязательно взойдет. Ты еще лежишь в постели, и тебе видно из окна, какое небо чистое. Раза два ты потягиваешься и продолжаешь смотреть на небо. Ты чувствуешь запах кофе: мама встала задолго до тебя. Этот запах не дает покоя. Одеваешься с помощью мамы, с помощью мамы садишься на свой трон и едешь на кухню.

– Я не успела намолоть кофе, – говорит мама.

Ты принимаешься молоть кофе, сам готовишь его – ты любишь очень крепкий кофе – потом едешь пить его в свою комнату. Ты пьешь кофе и опять смотришь в окно: солнце вот-вот взойдет. Но ты не знаешь, что готовит тебе этот день. Ты ничего не знаешь. Ты просто пьешь кофе и смотришь в окно. И ты не променяешь ни на что другое эти минуты – ритуал утреннего кофе и всегда думаешь: «Слава богу, кофе сегодня есть!» Потому что плохо, когда по утрам нет кофе…

Так начинается твой день. Ты просыпаешься, смотришь обязательно в окно – там дождь, снег, солнце, – потом пьешь кофе и едешь в кухню завтракать. Как часто он состоял лишь из стакана чая, хлеба и масла, посыпанного солью! А иногда и не было масла, и ты просто «солил» хлеб и запивал это чаем… Но сегодня все это не так. И вообще сегодня все кажется не таким, как обычно. По твоим понятиям ты сегодня плотно позавтракал: съел три картошки и даже кусок сыра…

«Ты» – это то, как я называю твое «я». Ты не будешь против? Я думаю, что нет. И ты мой король! И тебе исполнилось тринадцать лет. Знаешь, это очень много – тринадцать лет. Ведь ты никогда не представлял себя тринадцатилетним. Так же как и теперь, тебе трудно представить себя в тридцать, даже в двадцать пять. Даже за два-три месяца до твоего дня рождения ты не представлял, что тебе исполнится тринадцать. День твоего рождения прошел и растаял, как снег весной, но сознание того, что тебе тринадцать, осталось. Ты уже думаешь, как тринадцатилетний, и предметы, которые окружают тебя, стали нужны тебе совсем по-другому, по-тринадцатилетнему… Это очень много.

У тебя прошел день рождения, а значит, наступила весна. Весна наконец наступила, и снег начал таять, мой король! Долгая и опасная зима! Снег начал таять, и твое сердце освободилось, но в то же время оно оказалось беззащитным. Тебя это пугает, король? Конечно. Ведь Стена, которую ты сооружал всю зиму, чтоб не умереть, чтоб выдержать, укрывшись за ней, растаяла, и ты чувствуешь себя доступным всем и всему. Но это ничего. Стена эта все равно должна была рухнуть, как мечты, чтоб вместо нее ты соорудил новую Стену (когда-нибудь я тебя познакомлю с «Пинк Флойд»). И беда лишь в том, что это случилось весной. Но не бойся: исходя из простой потребности любить, ты этой весной лишь влюбишься, и это будет новой мечтой. Не бойся и того, что ты знаешь, что и эта мечта растает, быть может, летом или осенью, а может, в самом конце декабря, как та, последняя… Ведь ты научился довольно безболезненно прощаться со своими мечтами, и это хорошо, мой дорогой король. Это означает, что у тебя их очень много и тебе не жаль оставить одну. Будет страшно, когда в запасе останется всего одна мечта. Тогда берегись! Тогда тебе придется бороться за каждый миллиметр этой мечты, чтобы удержать ее. Но если ты не поборешься за нее, как следует, она тоже разлетится в пух и прах, и тогда ты умрешь. Мечты… Без них нельзя…

Ты думаешь о своей мечте. Ты знаешь, что она есть в тебе, но это пока идея ее. Ты ее пока не видишь; ты знаешь лишь, что мечтаешь, но о чем, тебе пока неизвестно. Так, любовь всегда в тебе есть; ты все время кого-то любишь, но она станет реальностью тогда, когда ты будешь знать, кого ты любишь.

Ты живешь, мой король. Ты особенно это чувствуешь теперь, весной, и ты не можешь усидеть в своей комнате и едешь в другую, где есть балкон. Воздух такой прозрачный, и ты выехал на балкон, чтобы жить. Люди кажутся тебе не такими, как зимой, и ты знаешь, что ты тоже изменился. Где ты живешь? Не в Париже, не в Лондоне, не в каком-нибудь другом городе или другой стране, где бы тебе очень хотелось жить; и не на крошечном островке посреди огромного Тихого океана. Ты живешь на высоте около двух тысяч метров над уровнем моря, там, где нет моря, и оно очень далеко; в горной стране, в городе, где очень холодная зима и очень жаркое лето – в Ереване, Республика Армения. Ты здесь родился, мой король, и пусть это не Париж, не Лондон и не Вена. Это то, где ты родился, и, может, ты никогда не увидишь все те города и страны, о которых мечтаешь. Может, ты никогда