Работа над ошибками (СИ) - Инесса Клюшина

— Извини, Стас. Мне очень неудобно, что так все получилось. Извини, пожалуйста.

Стас кивает, ничего мне не отвечая. Я на тряских коленках осторожно поднимаюсь и иду в коридор, одеваю туфли, и Стас подает мне плащ.

— Забыли, — не то спрашивает, не то утверждает он, — больше в успешную женщину не играем. Но на шахматы я тебя жду? Все в силе?

— Да. Созвонимся, — если честно, видеть Стаса после всего случившегося мне особо не хочется, но и расстаться с ним навсегда тоже нет сил. Через недельку поиграем, когда в себя приду. А пока лучше не встречаться…

— Точно пришла в себя? Может, проводить? — Стас вглядывается в мое лицо. С чего бы такая заботливость?

— Нет, все нормально, — силюсь улыбнуться и выхожу за дверь. Спокойно иду до лестницы, чтобы потом как можно быстрее спуститься вниз и бегом бежать домой, где ждет меня верный и голодный пес.

Никогда не бросай своих. Никогда. Это закон. Ты меня понял, Стасон?

Командир смотрел выцветшими голубыми глазами на молоденького Стаса. Это было будто вчера. Теперь этих глаз уже нет на земле, и нет Командира. Чертовы джигиты добрались до него. Пуля оборвала жизнь человека, которого боготворил Стас.

Стаса тогда рядом не было. Он уже батрачил на свой бизнес, периодически созваниваясь с Командиром. Звал к себе домой, в новую квартирку. А тот отшучивался и все тянул с приездом.

Командир так и не понял Стаса, не поспешил приехать. И не простил, наверное. Он навсегда остался в Чечне, на необъявленной войне, не желая ничего менять в своей жизни. И дразнил своего бойца, которого одарил когда-то прозвищем «Счастливчик» за невероятную везучесть, что без него точно погибнет.

«Счастливчик, уезжаешь от нас? Немножко удачи оставь, с собой не забирай все, а то нам будет здесь невесело».

Вот и погиб.

Стас после его смерти пил по-страшному. Оклемался, впрочем, тоже благодаря Командиру: тот не выносил пьяных вдрызг на дух, да и сам пил редко, и никогда не пьянел. И прицел у него не дрожал даже у пьяного…

Стас уже начал было забывать. Нет, не забывать — забивать другими воспоминаниями память о Кавказе. Всяческие дела затянули, это неудивительно. И вдруг в голубых глазах Вероники он как наяву увидел прищур Командира, а в голосе услышал те жесткие нотки, которые заворожили когда-то юного Стаса и навсегда определили его судьбу: задержаться в армии дольше, чем хотел он сам и его родители. И сжалось сердце так, что Стас чуть лицо не скривил от боли. «Чертова душа, а, Стас?» — память услужливо предоставила одну из любимых фразочек Командира. «Ага, Санчо». С этими словами Стас обычно устраивал поудобнее свой автомат и старался ни о чем не думать. Но Командир был хитрым. «Она и должна у тебя быть, Счастливчик. Слышь, на счастье долго не протянешь. Выключай ее, когда надо, но и включить-то не забудь…»

Вероника, смешная в своей бесполезной помощи этой мелкой девахе. А та уже хорошо прожженная, видно сразу. И как в школе никто не узнал? Или у них у всех розовые очечки на глазах?

И Стас вдруг понял, что Вероника точно бы понравилась Командиру. Было в ней что-то похожее. Хотя, может, все показалось?

Тогда, много назад, он и не подозревал, что останется на Кавказе. Родители чуть свой небольшой бизнес не продали, лишь бы отмазать сыночка. Но Стас был гордым, поехал туда, куда послали, без всяких отговорок, лишь со стиснутыми зубами — от страха и упрямства. И еще желания что-то доказать себе. Но когда впервые Стас увидел невысокую коренастенькую фигурку Командира, услышал его голос с хрипотцой и посмотрел в насмешливый прищур светлых-светлых глаз, он почувствовал что-то невыразимое. Будто понял что-то для себя. Будто сразу повзрослел на десяток лет…

Стас сидел на кухне, за небольшим столом, где они обычно с Вероникой играли в шахматы, и пил горькую. Не сильно. Так, помянуть Командира.

Жалко, что не оставил Веронику у себя, предложив комнату для гостей. А надо было бы. Сейчас Стас остро, как никогда, ощущал свое одиночество. Пусть еще порыдает сколько угодно, или рассказывает о чем-то, или просто молчит — только чтобы была здесь. И Стас бы не сказал ей ничего из того, что он говорил обычно, просто бы сидел и смотрел на нее, и слушал звук ее голоса.

Все, хорош. Стас убрал водку подальше, в один из резных шкафчиков, на которые заглядывается Вероника. Опять она. Будто въелась в эту кухню. И Стас поспешил убраться в свою комнату, растянуться на узкой жесткой постели и перестать думать. Водка немного расслабила его, но мозги продолжали соображать четко, будто он и не пил.

Вероника. Даже поход в ресторан умудрилась испортить. Другая бы мимо проехала и бровью не повела. Но только не учительница Вероника Васильевна. И убивалась из-за девочки так, будто ее дочка. Стас бы в жизни не стал: встречал таких шалав. И ведь не за кусок хлеба пошла на дорогу. Интересно, видно, было. Потом втянулась, может, понравилось. А может, на наркоту подсадили. И всяческие просветительские идеи Веронички о добром и вечном в этом случае разрушились полностью. Понятно, что обидно. Мадам-то душу вкладывала в уроки, а ей в эту самую душу, получается, плюнули. Ничего, бывает. И Стасу, и Командиру много раз плевали. Жизнь вообще такая, и давно пора бы Веронике розовые очки снять.

Стас с нее снял бы не только очки. В те несколько секунд, когда он интуитивно понял, что Вероника сейчас психанет и уйдет, его будто выключило из реальности. И очнулся только, увидев полные страха глаза лежащей на кровати Вероники. Что бы он сделал, если бы не пришел в себя, Стас уже понял. Коньяк ударил в голову плюс злость на Веронику и весь дурацкий вечер дали бы адскую смесь из секса и насилия. Но обошлось.

«Самый умный, да, Стас? Ну вперед, беги к этим джигитам без башки…» Санчо сохранял спокойствие даже в таких ситуациях, где Стас бы уже пошел драться. Может быть, это его выучка. Но и не только это. Обидь Стас Веронику хоть как-то — она больше не придет ни-ког-да. И даже не посмотрит в его сторону при встрече, и пес ее не посмотрит. Стас понял уже. Мы же из бедных, но гордых.

Бегать ему завтра с дикой головной болью, если он вообще встанет.

Встанет.

Стас перевел будильник на час вперед. Этого хватит, чтобы компенсировать ночные бдения. И скоро водка подействовала в полную силу: Стас, не отягощенный ни сновидениями, ни воспоминаниями, ни сожалениями о прошлом, крепко заснул.

Глава 10

Я стою около доски, зажав в пальцах кусочек мела. Маленькие трогательные пятиклашки почти готовы слушать. Дожидаюсь, пока Олег повернется от Максима, а Айнур перестанет тыкать ручкой соседку по парте. В полной тишине эти двое вдруг осознают, что они делают что-то неуместное и поднимают глаза на меня. Строго смотрю на них.