Буря на острове - Лилия Подгайская

Церемония включала те же действа, через которые прошёл сам король – помазание, облачение и коронация. Но кое-что в ритуале, принятом у англо-саксов, пришлось изменить, чтобы он соответствовал коронации женщины. И церемонию расширили за счёт включения некоторых нормандских деталей. Здесь впервые прозвучал гимн «Laudes Regiae», традиционный ещё со времён коронации французского короля Карла Великого.

В огромном зале было тихо. И когда голос архиепископа прозвучал от алтаря, его услышали все. Архиепископ Олдред вопросил присутствующих, желают ли они иметь своей законной королевой Матильду, герцогиню Нормандскую, супругу короля Вильгельма. В ответ прозвучало дружное «Да!!!», присутствующие заулыбались. Затем раздался голос Матильды. Чистый и звонкий, он особенно молодо и красиво звучал в этом огромном сооружении, под высокими сводами собора. Матильда поклялась быть доброй королевой своему народу и всеми силами способствовать процветанию Англии.

Наступил торжественный момент самой коронации. Матильда опустилась на колени, с неё сняли венок и вуаль, и архиепископ пролил ей на голову немного священной мирры. Затем на плечи ей набросили сверкающую золотой парчой мантию, отороченную мехом горностая, и его преосвященство поднял над её головой корону – изящный венец из золотых колосьев, виноградных гроздьев и лилий, украшенный ярко сверкающими аметистами и бриллиантами. Зал замер, не дыша, и снова прозвучал негромкий, но отчётливый голос Олдреда:

– Матильда Нормандская! Я возлагаю на тебя корону Англии – во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!!!

Изящное изделие опытнейших ювелиров страны легло на голову новоявленной королевы и пришлось ей как раз впору. Зал перевёл дыхание, вздох пронёсся по рядам присутствующих. Матильда поднялась на ноги и в сопровождении священников спустилась от алтаря к стоящему неподалёку двойному трону – один из них принадлежал её мужу, другой отныне был предназначен для неё. У трона её встретил сияющий Вильгельм. Он протянул жене руку и слегка сжал маленькую ладошку, когда помогал ей взойти на трон. Глаза его светились радостью и любовью к жене. Матильда благодарно взглянула на мужа, который возвёл её на такую недосягаемую высоту. Подумать только, она – королева этой большой, непонятной ей пока островной страны. Но страшно ей не было. Рядом с Вильгельмом она не боялась ничего и, свято веря в его любовь, готова была идти с ним куда угодно. Она улыбнулась мужу, поймав его взгляд, и торжественно воссела на трон.

Удостоверившись, что королевская чета заняла свои законные места, архиепископ Олдред ещё раз подал голос, сказав по-английски, а потом по-французски:

– Милорды и миледи! Я вручаю вам Матильду, королеву Англии!

Зал взорвался приветственными радостными возгласами, и началась церемония принесения присяги от подданных Вильгельма, а теперь и её подданных. Желающих приложиться к ручке королевы было очень много, но Вильгельм не пожелал растягивать этот процесс, и к Матильде были допущены только самые влиятельные и знатные дворяне. А Вильгельм, сидя рядом с женой, думал о том, как правильно он сделал, уступив её желанию короноваться. Этим были довольны все – и дворяне, и народ. Его советники уже успели донести ему, как радостно встретил Лондон свою королеву. Может быть, теперь его будут не только бояться, но и почитать?

За торжественной церемонией коронации последовал большой пир. Все присутствующие проследовали за королевской четой к замку, где праздничные шатры были раскинуты прямо на огромной зелёной лужайке, под ярким голубым небом. Сновали слуги, подкатывали бочки с вином и пивом, поворачивали на огромных вертелах туши поджаривающихся на кострах быков, свиней, овец и оленей, разносили другие блюда. Стоял упоительный запах жареного мяса, на столах уже громоздились горы свежеиспеченного хлеба, сыра и овощей. А слуги разносили жареную птицу и рыбу. Проголодавшиеся гости с удовольствием расселись за длинными столами, над которыми возвышался высокий королевский стол. Зазвучали здравицы в честь королевы, громкие хвалебные слова в адрес короля и пожелание им обоим долгого и счастливого правления в этой стране. Обстановка была куда сердечней, чем полтора года назад. Сегодня Вильгельм не был напряжён, он от души отдавался радостному празднеству, хотя его многочисленная охрана была, конечно же, начеку.

Морис де Гранвиль прибыл на церемонию коронации Матильды с двумя дамами – женой и её сестрой. Таково было пожелание королевы, переданное рыцарю специально посланным гонцом. Эльгита и Эдит были потрясены роскошью того, что увидели – они не привыкли к созерцанию такого богатства. А то, что было на столах, удивило их, привыкших к простой, но сытной пище. Здесь же были такие восхитительно вкусные блюда, что, казалось, насытиться ими невозможно. Но это только казалось, и обе женщины с удивлением заметили вскоре, что не в силах съесть больше ни кусочка. Только когда на столах появились незнакомые им деликатесы десерта – апельсины из Испании, красные и сочные вишни из Нормандии и удивительные нежные засахаренные фиалки из Прованса, они не удержались от соблазна попробовать всё это великолепие, им доныне недоступное. Морис с удовольствием поглядывал на обеих своих спутниц. Они были веселы и довольны. А он был очень рад, что взял их с собой. И радовался предстоящей встрече с Раулем – брат должен был появиться завтра, на другом празднике, который давала Матильда для своих, близких подданных. Ныне же юный де Гранвиль выполнял задание своего рыцаря и даже не смог принять участие в сегодняшнем грандиозном празднике.

А пока немного утолившую первый голод публику развлекали актёры самого разного жанра – акробаты, жонглёры, музыканты, певцы. Менестрели распевали свои баллады о героях, прославивших своё имя в старые добрые времена. Только один, самый сообразительный, приблизился к высокому столу и запел о благородном короле, прославившемся любовью к красавице жене и сделавшем её своей королевой. И ещё он прославлял светлый лик женщины, надевшей корону Англии и осчастливившей страну своим присутствием. Растроганный Вильгельм снял со своего пальца кольцо и бросил его угодившему ему и жене певцу. Тот на лету поймал королевский подарок, низко склонился перед монаршей четой и исчез.

Праздник получился на славу. Небо по-прежнему было чистым и безоблачным, а когда ночь опустилась на землю, на нём зажглись большие яркие звёзды. Насытившиеся и захмелевшие гости стали расходиться, и тогда всё, что осталось на праздничных столах, было щедро отдано людям, собравшимся за воротами замка. Пусть сегодняшний день будет праздником для всех, велел король. И, правда, во многих бедных хижинах в этот вечер тоже был праздник, когда люди вкушали неведомые им прежде лакомства и славили доброго короля и красавицу королеву.