Запрет на тебя - Елена Тодорова

Раскаленные ладони ложатся мне на талию. Крепко и вместе с тем крайне чувственно стискивают.

Лоб в лоб, не разрывая напряженного зрительного контакта.

– Погнали? Или помаринуемся? – задвигает Шатохин нереально сексуально. Я вздрагиваю. Он замечает и выдыхает с еще более будоражащими сипловатыми нотками: – Как ты хочешь?

Ночь, море, костер, крутая музыка – прекрасный вайб.

Но…

– Здесь… – шепчу задушенно. – Много людей, Дань, – напоминаю ему, идя в обход всем своим желаниям.

Он, будто выплывая из дурмана, медленно поворачивает голову в сторону тусующихся у костра ребят. Знающих его и… Знающих моего брата.

– Нельзя, – выдыхает хрипло.

Я только ради него спасаю ситуацию: вытягиваю руку с телефоном и делаю вид, что мы так склеились исключительно для общего снимка.

– Символичненько, – оцениваю оранжевые языки полыхающего сразу за нами костра.

Щелчок, щелчок, щелчок… Всегда спешу как можно больше кадров с Шатохиным заполучить. И пусть различия будут минимальными, я могу часами разглядывать этот калейдоскоп и подмечать на каждом разные эмоции.

На самом деле для меня лично никаких «нельзя» не существует. Но я ведь понимаю, что они есть у Дани. Хочу, чтобы он от них сознательно избавился, а не влип и после жалел.

Как же все сложно! Как я от этого устала!

Но сердце вопреки всему сходит с ума от любви. Особенно когда Даня, наплевав на осторожность, вновь поворачивается ко мне лицом. По коже несется дрожь, пока наблюдаю в камеру, как именно он на меня смотрит, как проходится носом по щеке, как одурело втягивает мой запах и слегка трется губами.

Эти его губы… С четким контуром, в форме бантика. Причем нижняя значительно полнее верхней. Всегда слегка приоткрытые, что, на мой взгляд, выглядит чрезвычайно чувственно. Темно-розовые, страстные, бесстыдные, сексуальные и, как все в нем, безумно красивые.

Обжигающая ладонь ползет по моей спине вверх и, укрывшись под волосами, нетерпеливо вжимается мне между лопаток.

Щелчок, щелчок, щелчок… Судорожный вдох.

– Я хочу тебя, – хрипит, жадно стягивает мой топ в кулак.

Упираюсь рукой ему в грудь и отступаю. С улыбкой принимаю голодный взгляд. Как же нагло он топит своей похотью… На нее попросту невозможно не отзываться.

– Следи за мной, Дань… Не переключайся… – выдыхаю это и, крутанувшись, возвращаюсь к компании у костра.

– Ри, – манерно рычит парень, с которым я познакомилась после баскетбольного матча. – Ну, ты станцуешь, зай? Объяснишь, наконец, чайнику разницу между румбой и самбой?

– Самба – это веселье и флирт. Румба – драма. Бальник, который этого не чувствует, никогда не добьется большого успеха, – делюсь, без всякого трепета встречая захмелевший взгляд второго. – Но вам, двоим, владеть этой информацией и различать вовсе не обязательно.

Почему никто, кроме Шатохина, не вызывает у меня никаких особых эмоций? Почему только с Даней захватывает такая буря, что каждый раз кажется, пережить ее нереально? Почему не удается хотя бы для профилактики временно на кого-нибудь переключиться?

Даже во время матча смотреть могла только на Шатохина. Какой же он потрясающий в этой суровой и жесткой стихии под названием баскетбол… Горючий тестостерон. Бешеный ураган. Чистый секс! Так и хотелось выскочить к нему на площадку. Броситься в этот безумный шторм. Составить Даниилу конкуренцию по безбашенности. Заставить его огонь пылать еще жарче. Напрочь лишить контроля.

Боже…

Вспоминаю это, ловлю взгляд Шатохина и понимаю, что теряю терпение. Даня общается в одной компании, я – в другой, но смотрим ведь исключительно друг на друга.

И зачем этот маринад? Почему я сразу с ним не ушла?

Блин, наверное, потому что я прекрасно понимаю, что будет, когда мы окажемся наедине. На жажду близости именно со мной я его вроде как подсадила. Пора вводить какое-то общение. А как это сделать? Я тяну время? Пытаюсь что-то придумать. Хочу, чтобы Даня в разлуке со мной не только тело мое вспоминал, но и слова. Раньше ведь мы только и делали, что скандалили. Теперь надо иначе. Но как именно? Черт его знает.

– А ты крутая, – толкает стоящий рядом парень, пододвигаясь настолько, чтобы встать прямо передо мной, загородив при этом весь обзор. Машинально вскидываю на него взгляд. – Нравишься.

– Вот это счастье, – отражаю с оскорбительной снисходительностью.

– Ну, так что? Станцуешь для меня? Ну там… Один танец, который погорячее. Без драмы.

– Не слишком много чести, для тебя лично танцевать? Чем заслужил?

– А должен заслужить?

– Ровякин, – одергивает качка кто-то со стороны. Когда тот реагирует, озвучивает сведения, которые меня обычно приводит в бешенство: – Сестра Чары, в курсе, да? Не дури.

Обычно, но не сейчас. В этот миг только в плюс.

Ровякин возвращает взгляд на меня. Прищуриваясь, разглядывает.

– Ты выросла, что ли?

– Во дурак… – ржет информатор. Однако довольно быстро этот смех перекрывает восклицание: – О, Тоха! Хайс, мужик!

Даня застывает сбоку от нас. И выглядит он… Он выглядит разъяренным. Я едва справляюсь с мощной и стремительной волной дрожи.

– Не знаю, кто ты, на хрен, блядь, такой, но советую тебе отвалить от нее. И никогда больше, мать твою, не приближаться.

Агрессия, что сочится в его голосе, поражает даже меня. А парни и вовсе теряются.

– Твоя? – выдыхает один из них.

Я дышать прекращаю. В ожидании ответа мысленно огораживаю сердце со всех сторон защитными барьерами.

– Сестра моего друга.

Разочарование разливается за моими ребрами подобно кислоте. Жжет и разъедает броню, в попытке проникнуть под нее и впиться в самую чувствительную мышцу.

– А, ну да… Не переживай, мы в теме насчет Чары, – практически одновременно отступают с поднятыми вверх руками. – Ничего плохого не хотели…

Дальше я не слушаю. Психанув, спешно покидаю пляжную вечеринку. На эмоциях забываю про наш уговор и свое предвкушение. Ничего не хочу! Просто уйти, убраться, исчезнуть… Оглядываюсь, и ограждение со звоном разлетается. Вот, что случается, когда приходится столкнуться взглядом с Шатохиным. Даже в коконе злости ему удается взорвать мое сердце. А оно уже рушит все остальное. Никакая защита не выдерживает.

Я перехожу на бег. Только это меня не спасает. Едва достигаю парковки, крепкие руки перехватывают поперек тела и отрывают от земли.

Головокружительное вращение. Расплывающиеся звезды. Холод металла под ягодицами… Юбка задралась, когда Даня усадил на капот чьей-то тачки.

Только лишь срезаемся взглядами, заряжаю ему по лицу.

– Иди дальше рассказывай