Взрыв - Желязны Роджер Джозеф

Томпсон снова нажал микрофон:

– «Аргентинас» один девять. Неисправность в воздухе. Отказ навигационной системы. Пытаемся лететь вслепую. Повторяю, летим почти вслепую. Прошу подготовить экстренную…

– Один девять, ждите, – неожиданно четко ответила вышка.

– Еще пять градусов влево, пожалуйста, – сказала за спиной Карлайл. – Можно поднять нос вверх еще на два градуса.

Томпсон внес поправки.

В наушниках раздался голос диспетчера:

– Один девять, вы – десятый самолет в воздухе, терпящий бедствие. У всех отказала система ориентации. Сообщите запас топлива, прием.

Капитан посмотрел на экран перед глазами:

– Около пяти тысяч двухсот килограммов. Еще сорок минут полетного времени.

– Спасибо, понял.

– Капитан, – вступила в разговор Алисон, – если мы будем выполнять заход на посадку сейчас, лучше отпустить тормоза и уйти вправо. Мы можем держать высоту три пятьсот.

Томпсон связался с диспетчером и получил разрешение. Самолет стал уходить вправо.

– Капитан, а у нас получится? – спросила Карлайл тихо.

– Будем надеяться, – донесся ответ.

Через пять минут они сделали полный круг. – Вам повезло, «Аргентинас» один девять, – снова заговорил диспетчер. – Нашему компьютеру нравится ваше положение… Через сорок пять секунд курс…

– Эзеиза, компас не работает и на инерционные показания я не могу положиться, прием.

– А… ладно. Нос визуально под двадцать градусов, скорость снижения сорок метров в секунду.

Карлайл тронула Эдуардо за плечо:

– Он приводит нас на ВПП, капитан. Я ее вижу: полоса вся в огнях.

– В огнях? – Томпсон поднял голову.

– Да, они выглядят как обычные трассеры, только голубого цвета.

– Это, наверное, для частных самолетов.

– Наверное, – согласилась она.

– «Аргентинас» один девять, держите верный курс. Увеличьте скорость посадки до пятидесяти метров.

Томпсон увеличил скорость, но снова справился у Карлайл:

– Как все это выглядит?

– В точности как на экране.. Только шире.

– Шире? Мне надо…

– Нет, нет. На экране же не совсем так, как в жизни.

– Ты права, – вздохнул капитан.

Еще через несколько минут с вышки последовали новые указания:

– «Аргентинас» один девять, на полосе ветер, направление запад – северо-запад, скорость четырнадцать узлов. Вы в трех километрах от полосы, высота семьсот. Закрылки ниже.

– Похоже, он прав, – подтвердила Карлайл.

Томпсон увеличил мощность двигателя до десяти процентов и опустил закрылки на все сорок градусов, что соответствовало посадке при условиях легкого ветра. Даже с увеличением мощности они сделали свое дело, и самолет точно завис в воздухе, ровнехонько выходя на глиссаду.

– Шасси вниз, командир, – скомандовала девушка.

Капитан двинул вниз рукоять. Загорелись три красные кнопки выхода шасси. Досчитав до десяти, он услышал грохот и с удовлетворением заметил, что цвет кнопок изменился на зеленый. С выпущенными шасси самолет еще больше потерял скорость, что, собственно, и ожидалось. – Вижу белые указатели на полосе, – сообщила Карлайл.

– Зона касания, – объяснил Томпсон. – Я их видел раньше на земле. Мы их называли параллельно плывущими нитями.

– На них черные отметины.

– А это резина от шин.

– Ой! Я никогда не думала, как шасси стираются от посадок.

– «Аргентинас» один девять, держите угол снижения. Пять секунд до касания, четыре… три…

– Чуть-чуть влево, капитан.

– Два… один…

Самолет вздрогнул от удара и через мгновение уже катился по бетонной полосе. Томпсон включил реверс и откинулся назад. Он знал, что полоса прямая, как стрела, а на такой скорости встречный ветер не помеха.

– Один девять, следуйте по рулевой дорожке двенадцать. Добро пожаловать домой!

– Спасибо, Эзеиза, конец связи.

Капитан сдвинул экраны и посмотрел сквозь стекло. Самолет медленно катился к рулевой дорожке, которая была совершенно пустынна.

– Незабываемое приключение, – улыбнулся Томпсон и уже серьезно добавил: – Алисон, без твоих глаз я был бы бессилен.

Лицо девушки вспыхнуло.

– Диспетчер обязательно вывел бы вас.

– Нет, я никогда не нашел бы столицу.

– Ну по крайней мере нам больше никогда не придется делать это снова.

– Надеюсь, что нет. Однако что-то вывело из строя спутники, и пострадало много самолетов. …Хотел бы я знать, что на самом деле произошло?

Глава 13

В национальном бюро погоды

1010 миллибар

      1008 миллибар

                1004 миллибара

                     998 миллибар

Национальное бюро погоды, Вашингтон, округ Колумбия,

      21 марта 2081 г., 18.53 местного времени

Размытая граница массы теплого воздуха выравнивалась в точном соответствии с заранее заданным контуром, пока Человек погоды гнал область низкого давления через Тихий океан. Он двигал ее с севера на восток от самого района возникновения, располагавшегося в двух тысячах километров к западу от Байи, Калифорния.

С этой частью операции никаких проблем не возникло. В это время года начиналось потепление в субтропических водах, что значительно повышало объем атмосферной влаги, поэтому запасы насыщенного водяными парами воздуха росли день ото дня. От Человека погоды требовалось лишь собрать вместе эти массы и отправить их в путь по направлению, противоположному часовой стрелке.

Для такой работы у него имелись и специальные приспособления – холод и тепло. Тепло поступало в скопления облаков над земной поверхностью в форме концентрированной солнечной энергии, посылаемой спутниками с удаленных орбит. Холод поступал из «пакетов» углеродных нитей, которые запускались в стратосферу либо с помощью ракет, стартующих из западной части Тихого океана и с Гавайев, либо с помощью магнитных катапульт, установленных в Уитни-центре и на горе Райнер. Тепло, холод, ускорение и изменение направления воздушных масс были основными средствами работы Национального бюро погоды и его главного специалиста.

Сейчас Человек погоды намеревался столкнуть массу влажного воздуха, сформировавшуюся в Аинском заливе и медленно движущуюся на юго-восток, к границам Калифорнии, с областью высокого давления.

С этими областями и была связана основная проблема. В конце сезона штормов, когда вращение Земли снова возвращало северные регионы под действие солнечного тепла, массы арктического воздуха, как правило, поворачивали вспять, вместо того чтобы двигаться вперед. Поэтому Человеку погоды приходилось создавать искусственную облачность взрывами углеродных бомб, усиливать слои густого воздуха, препятствующие ее распаду, и гнать в океан теплые волны, создававшие небольшие кармашки низкого давления, которые, собственно, и продвигали вперед массы теплого воздуха.

При равновесии всех прочих факторов две независимые погодные системы, одна – холодная из Аляскинского залива, другая – теплая, из мексиканских вод, неминуемо столкнутся, и столкнутся как раз над водами океанического течения в направлении Северной Калифорнии.

Холодная масса с высоким давлением будет двигаться быстрее и сумеет пройти над неуклюжей, теплой системой низкого давления, которую Человек погоды собирался направить на шестьсот километров к северу. Когда воздушные массы с Аляски будут двигаться через Центральную долину, массы теплого воздуха начнут подниматься вверх, пока тонкие холодные слои атмосферы не опустят их ниже точки росы, освобождаясь от осадков.

При динамическом равновесии всех остальных факторов в результате столкновения два-три миллиметра осадков оросят фермерские земли самого засушливого штата, а еще пять миллиметров выпадут мокрым снегом в Сьерра-Неваде в преддверии весеннего таяния.

Это будет уже пятый шторм в это время года, искусственно созданный Человеком погоды. Экономическая выгода от продажи зерновых, с одной стороны, и установления такого водного баланса – с другой составят 56 миллионов долларов при затратах на собранную энергию Солнца и запущенные углеродные «пакеты» всего-навсего в 280 тысяч долларов. Безусловно, было еще слишком рано оценивать и планировать прибыль, поскольку остались неучтенными многие факторы, но Человек погоды всегда сумеет предупредить служащих Администрации общих работ о том, что именно надо готовить к изменению в количестве осадков, а также когда готовиться к мощному таянию снегов, сопровождающему весеннюю оттепель.