Горение (полностью) - Юлиан Семенов

(После посещения библиотеки Дзержинский сделал Матушев-скому замечание: "На будущее - организуй специальную референ-туру прессы, следует делать выписки из наиболее интересных статей, просматривая все газеты: это - поле для дискуссий".)

...Дзержинский рассчитал верно: пока Матушевский готовит канал, через который можно переправиться за границу, надо использовать время, изучить те с р е з ы общества, где его меньше всего могли ждать - с одной стороны; где редко бывали социал-демократы, опиравшиеся на рабочую среду, - с другой стороны, и, наконец, с третьей - там, где среди мелкобуржуазной интеллигенции были особенно сильны позиции ППС.

Издатель Гебитнер, радуясь возможности попрактиковаться во французском, пригласил заезжего "гасконца" на заседание общества спиритуалистов, где - к немалому удивлению Дзержинского - собралось множество университетской молодежи.

Горели свечи; большие окна особняка Вульфа, компаньона Гебитнера, немца, оставшегося лютеранином, но по-русски писавшего почище любого посконного бумагомарателя, были зашторены; дама в черном, стоя возле круглого зеленосуконного стола, вещала, полузакрыв глаза:

- Угодно ли всевышнему, чтобы мы были недостойными, коли любой, возле и рядом, может оказаться Великим? Угодно ли всевышнему, чтобы мы были такими, как хам на улице, если любой встречный может быть Великим? А мы-то, грешные, будем браниться и жить малостью, когда сосед и встречный - носят в себе Его Свет?! Не узнаете в лицо, но ощутите нечто, и святое имя народится. Не считается время с временем. Надо слабым и сирым ускорять темп, но не спеша, уповая на Слово свыше. Раньше дай, а потом бери.

Дама входила в экстаз - пальчики-сардельки в бриллиантах конвульсивно елозили по зеленой шершавости стола:

- В седьмое число второй недели умершего месяца направил стопы свои один из наших в ту ячею, что ведет Отрицатель. Выбросил флаг чужой, чтобы быть впущенным. Принес себя в жертву - ощутил страх и надежду. Согласился перевоплотиться во плоти - не духом, - чтобы помочь человечеству. Ложь и гниль обратил во спасение. Но святая ложь не была принята и угодна там - Высоко. Перестарался наш. Он у стены был, у стены кабалической тайны, ему осталось мышление и одиночество, и он решил: пойду, принесу себя человечеству в жертву. Не всякая жертва угодна - только святая. Умер наш. Сейчас же и быстро. Шальная вроде бы зараза срезала, но это не так. Присланы ему теперь и разъяснители его ошибки, его многолетние спутники, и они плачут с ним вместе. Он еще не сознает, что не так, но сознает, что уже оборвали жизнь.

Дама помолчала мгновение - показала собравшимся глубину чувства своего. Продолжила голосом тихим, иным, просветленным:

- Вы на лестнице стоите, на высокой и зыбкой. Прислонена она из черной пропасти к вершине вулкана. А сверху сорвался кто-то из наших и летит мимо. Неужели не протянете руку своему? Неужели дадите упасть? Он, кто падает, ничего уж не имеет, кроме безысходной тоски и одиночества, и не видит ничего, не помнит никого, не знает, кто он, ибо не видит подобных себе, он в пространстве - и только. Пути отрезаны - можно упасть, но остановиться нельзя. Скажи: "Да будет воля Божия", смиренно и тихо покорись. Это надо сознательно делать, потому что бессознательность, разногласица отведет помощь Свыше, отложит до следующей жизни, которая чище будет, и злаки тяжелее, и плоды слаще. Сей, только смотря кому, - не зря бы. Голос во тьме - это живая душа, а жизнь - это тьма.

Летит наш, летит в небытие, и думаем мы вослед ему. Дал нам Господь силу мысли, но мы и желания, и мысли должны убить, испепелить. Все, что разбиваем, и все, что создаем, все, что даем и что забираем, - все одна сила, но одна слева, другая - справа: созидание и разрушение, зло и добро, бунт и покорность, шаг и бег. Не та вера, что говорит: "Я верю", а та истинная вера, что глаголет: "Я знаю". Человек - это только русло, по которому идет Свет. Меня - нет, во мне - нет, вас - нет. Ищите Дух, у меня спрашивайте, но ждите Свыше. Если свет - это истина, то тьма - понятие, порожденное отрицательной силой, Сатаной в облике добра и мести, которая не сбудется, а лишь сердце будет жечь. Проводили даму в черном с молчаливым интересом.

- Кто она? - спросил Дзержинский соседа, и ответ, сказанный шепотом, прозвучал громко - такая тишина была в гостиной:

- Психопатка. Скучно всем - вот и мудрят.

На соседа не шикнули, хотя услыхали все - верно, из тех был, кто мог себе п о з в о л я т ь.

Вышел к столу юноша, дрожащей рукою достал из кармана листочек бумаги, близоруко прищурившись, расправил его, зачитал ломким голосом:

- "Человек, поверивший в потустороннюю жизнь, то есть ставший спиритуалистом, должен относиться к нашему бытию как к временному пребыванию в досужей телесной оболочке, которую мы сбросим, переселившись в мир духов. Смысл пребывания на земле претворяется для нас в школу подготовки к существованию в голубом, высоком потустороннем мире. Там и только там будет истинная жизнь. Прозябание на серой земле - преддверие истинной жизни. В чем суть нашей подготовки? Маяки наши - это три светоча: Нежность, Изящество и Разум.

Первое - это Нежность. Об этом писал апостол Павел: "Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, - могу и горы переставлять, а не имею любви - то я ничто". Нежность - выше Любви, ибо она объемлет шире, и каждый на земле - брат и сестра, и нежность должны источать друг другу безответно и постоянно.

Второе - это Изящество в выявлении мысли, слова, человеческого духа. Изящество порождает всеобщую, мирскую нежность, становясь ее первопричиной.

Третье - это Разум, постижение истины, начал и концов. Разум порождает преклонение перед мудростью Творца. Последовательность трех стимулов спиритуалов очевидна. Высшая мудрость, осиянная Его помощью, направляет действия людей, предопределяет их судьбу, путь, избрание..."

После того как юноша, утерев со лба пот, опустился на стул, принесли блюдца, свечи затушили, начали звать духов. "Француз", поддержанный под руку Гебитнером, откланялся. На пороге спросил:

- Вы Ньютона вроде бы на польском выпускали, Вольтера, журнал издаете, неужели вам интересно э т о?

- Пусть хоть в белиберде открываются разности, - ответил Гебитнер. - Иначе в другом будут открываться, в анархии станут открывать себя, в сфере разрушения.

- Жаль капитала, - задумчиво сказал "француз", - люди-то ведь образованные, знание пропадает втуне. Круг хорош в геометрии; в общественной жизни круг, как правило, определяется эпитетом "порочный".

- Ничего более интересного, тем не менее, здесь вы сейчас не увидите, ответил Гебитнер, - спячка кругом, всеобщая спячка.

Дзержинский не сразу ответил себе: намеренно ли лгал ему Гебитнер или говорил ту правду, которую знал. Спячки не было: о глухом и постоянном протесте в рабочей среде шептались по всей империи; крестьянские бунты вспыхивали то здесь, то там, воскрешая грозные призраки Пугачева и Костюшко; ширилась организация полулегальных кружков в студенческой среде.

На заседание такого студенческого кружка Дзержинский пришел в пенсне, с тростью, достав одному ему ведомыми путями форму студента технологического института (помогли знакомые брата). К студенчеству Дзержинский шел, рискуя в значительно большей мере, но риск этот был оправдан, ибо зачитывали нелегально присланный из Швейцарии реферат Плохоцкого (Василевского), одного из теоретиков ППС, ближайшего друга Пилсудского.

Дзержинский решил: следует знать, с чем ППС выходит к студенчеству, которое может и должно сделаться резервуаром будущих агитаторов и учителей в рабочей и крестьянской среде.

Студент, читавший реферат, приходился дальним родственником Феликсу Кону, "пролетариатчику", находившемуся до сих пор в далекой сибирской ссылке. Читал он поэтому страстно, словно декламировал строки, отлитые в бронзу, - читал, сообщая написанному свое внутреннее состояние:

- Осень 1878 года ознаменовалась событиями, взволновавшими всю Варшаву: столица Царства Польского была свидетельницей массовых арестов. Польское общество с удивлением узнало, что "бредни", распространяемые "молокососами, начитавшимися сумасбродных книжек", успели проникнуть на фабрики и приобрести там немалое количество приверженцев. Социалистическое движение, скрывавшееся до сих пор от взоров публики, широко обнаружилось вследствие арестов. Общество отнеслось к социализму как к явлению "беспочвенному", наносному, чуждому.

Приезд вождя "Пролетариата" Людвика Варынского в Варшаву является эрой в истории развития польского социально-революционного движения.

При помощи уцелевших от арестов агитаторов-рабочих, среди которых особенно выделялся по своему развитию и преданности делу Генрик Дулемба, Варынский очень скоро создает прочную, быстро разрастающуюся рабочую организацию. Во время сильного брожения среди рабочих Варшавско-Венской железной дороги, вызванного прижимками администрации, организация издает воззвание, в котором формулируются требования рабочих, указывается, как они должны себя вести, чтобы повлиять на администрацию и выявить лицемерную роль правительственных властей.