Горец (3) - Кристофер Макнамара

(Бессмертие для Райнхардта всегда было лишь игрой, в которой действовали лишь его правила, а проигравший платил за все смертью. Но зато выигравший не жалел ни о чем).

А что такое бессмертие для меня? Зачем мне эта неоправданно долгая жизнь, если мне не нравится сама идея вечной игры и я не понимаю ее цели. И вообще я не думаю, что это игра.

Я никак не могу понять почему мы чем-то отличаемся от остальных! Почему Конан, я и другие - это одно, а Слэн, Райнхардт и еще сотни другое? Почему, если мы выиграем, то будет все хорошо, а если они, - то все плохо? Почему?!.

За столько лет мне чертовски надоело ломать голову над этим вопросом, который все равно невозможно решить. Мне иногда кажется, что я мучаюсь дурацкими несуществующими проблемами, а вокруг меня умирают люди. У меня есть много времени для того, чтобы любить их, быть с ними, но пока я решаю несуществующую проблему, они умирают. Умирают любимые, и их не вернуть. А проклятая неизвестность калечит дорогие судьбы, уносит драгоценный покой. Ведь я могу прожить еще тысячу лет, а могу умереть завтра, и они от этого боятся, страдают, седеют... Но почему-то совсем не думают о себе. Они смертны, и гораздо более хрупок их жизненный путь, но почему-то они всю свою недолгую жизнь переживают за меня, даже на смертном одре.

Тогда зачем эта всепоглощающая долгая борьба, если никому не становится лучше, даже если ты побеждаешь! Тогда мучаются другие незнакомые люди, но тоже - мучаются; и какая разница - хорошие они или плохие, если ты сам их обрек на мучения и на долгие страдания.

Но самое страшное, что от этой борьбы никуда нельзя уйти. Нельзя отсидеться или погибнуть в каком-нибудь бою. Однажды Конан мне сказал:

- Каждый раз, когда не дерешься ты, дерусь я. Чем меньше достается тебе, тем больше достается мне. Делай хорошо свое дело. Тем более, что кому-то, - правда, я не скажу кому, - всегда достается все: все радости жизни и все самые красивые женщины"...

Ричи стоял возле изрядно поношенного темно-бежевого БМВ и вот уже битых сорок минут описывал двухметровому черному посетителю автосалона достоинства именно этого автомобиля. Клиент везде совал свой курносый нос, что-то нюхал, разве что вверх колесами не переворачивал, трижды объезжал с Ричи вокруг смотровой площадки, но так и не мог окончательно решиться сделать эту покупку.

Ричи работал вовсю, стараясь его сагитировать:

- Это потрясающая машина, - вдохновенно говорил он, - послушная, как спаниель. С десяти центов дает девять сдачи по первому требованию.

Длинный еще раз понимающе кивнул, но вынимать кредитную карточку не собирался.

- Она просто создана для вас! - разорялся Ричи.

Но посетитель еще раз обошел машину и, - вероятно, приняв окончательное решение, - отрицательно покачал головой и зашагал к выходу.

- А-а-а, черт, - сокрушено произнес Ричи вслед неудавшемуся покупателю и махнул от огорчения рукой. - Прирожденный пешеход.

Он еще раз бросил разочарованный взгляд в спину удаляющейся фигуре и тут же увидел знакомый "лендровер", подруливающий к площадке.

Дункан остановился возле Ричи и выключил мотор.

- Привет, Мак, - удивленно проговорил О'Брайн.

Он никак не рассчитывал увидеть здесь, в салоне подержанных автомобилей, такого респектабельного господина, как Мак-Лауд. И поэтому немедленно спросил:

- Что случилось? Ты что, решил сменить машину? Хочешь, я предложу тебе...

Но Дункан перебил его:

- Тихо! Ты раздобыл новую информацию о Райнхардте?

Ричи застыл с протянутой рукой, указывающей на один из выставленных автомобилей. Он перестал паясничать и уже серьезно отрапортовал:

- Конечно, нашел. Подожди секундочку.

Он быстро поднялся в свой вагончик и, схватив со стола увесистую пачку толстых журналов, вернулся к машине.

- Держи, - протянул он их Дункану.

- Спасибо, - тот принялся листать тоненькие страницы. - А ты не просмотрел все это?

- Просмотрел, - гордо ответил парень. - Вот в этом журнале, - он указал на обложку одного, - говорят, что Райнхардт был очень милый, добрый такой человек... Он запросто увольнял людей из своей компании. Даже тех, которые порой проработали там очень много лет, всю жизнь. Его называют отъявленным подонком, что означает почти что национальный герой, потому что он сумел заработать большие деньги.

Мак-Лауд одобрительно кивал в ответ и слушал краткое содержание прочитанного, одновременно пролистывая журналы. А О'Брайн рассказывал дальше:

- А потом он все равно должен был разориться. Обязательно должен был. Против него выдвинули массу разнообразных обвинений, и его разорили бы суды. Так что даже он понял, что смерть оказалась для него наилучшим выходом из создавшейся ситуации. Иначе он надолго бы сел в тюрьму. Смерть к нему подоспела как нельзя более вовремя.

- Спасибо, - Мак-Лауд отложил листы на соседнее сидение и прижал их какой-то штукой. - Я, пожалуй, поеду, Ричи.

Тот понимающе кивнул.

- До свидания.

- Будь осторожен, - вместо прощанья сказал Дункан и нажал на педаль газа.

Ричи проводил машину долгим взглядом.

"Заладили, - подумал он, - осторожнее, осторожнее! Это им есть чего бояться, а кому я нужен? Сейчас домой и телевизор смотреть до "не могу", а завтра опять на работу. Тоже мне, большая птица - господин Ричи!"

"Лендровер" утонул в темноте, а Ричард, пожав плечами, пошел к вагончику, на пороге которого как раз появился босс, что означало окончание рабочего дня.

Начальника Ричи звали мистер Краус. Это был полный приземистый мужчина средних лет с большими залысинами на круглой голове. Маленькие хитрые глазки на его пухлом лице, крупный вислый нос и узкая, почти безгубая полоска рта делали Крауса похожим на развеселого розового поросенка. Ему всегда было жарко, даже в лютый мороз, пот в любое время года крупными каплями катился по его лбу, который он то и дело вытирал огромным, вчетверо сложенным носовым платком.

Сейчас, как и всегда, мистер Краус стоял на пороге вагончика, в котором располагался офис, и вытирал свой вечно потеющий лоб. Когда подошел Ричи, он ехидно спросил:

- Ну, как дела?

- Ты же видел, что он ушел. Слушал битых три четверти часа, а потом ушел. Я не понимаю, - возмущался юный продавец, - у него что же, времени вагон?

- А я тебе говорил, что это не клиент. Может, он просто гулял и решил послушать, что ты сможешь ему рассказать, но никак не рассчитывал, что представление настолько затянется.

- Я думал... - попытался оправдаться Ричи.

- Ладно, - шеф махнул рукой и посмотрел на часы. - Я полагаю, что еще пять минут, и будем закрываться...

Внезапно из ровного шума засыпающего города выплеснулся странный непривычный звук. Нечто похожее на кудахтанье несушки, если бы ее голосовые связки были сделаны из железа.