Нет дыма без огня - Сандра Браун

Лаура отрицательно покачала головой:

— Я останусь здесь вместе с ними. Хотя бы до тех пор, пока ее не вывезут из операционной. Не беспокойтесь. Я сама доберусь обратно.

Он внимательно посмотрел на Лауру, потом коротко произнес:

— Пойду выпью кофе.

Она следила, как Кей шел по стерильно чистому коридору спокойной твердой походкой, лишь слегка прихрамывая на правую ногу. Если не считать его несколько растрепанного вида, никто бы не догадался, что совсем недавно она пробудила его от пьяного сна.

Он посадил вертолет на пятачке между многоэтажным гаражом и зданием больницы. Такое под силу только очень хорошему пилоту. Значит, Кей не просто хвастался, говоря, что может летать куда угодно и когда угодно.

Джек и Марион вернулись, позвонив по телефону, и заступили на свое долгое дежурство. Кей принес несколько пластиковых стаканчиков с кофе, бутерброды и булочки. Лаура познакомила его с родителями Летти.

— Мы вам будем вечно благодарны, — проговорила Марион со слезами на глазах. — Что бы теперь ни случилось, но если бы вы нас сюда не доставили… Летти… она…

Кей не стал говорить пустых слов, неуместных в такой трагический момент, а лишь ободряюще прикоснулся к ее плечу.

— Я скоро вернусь, — пообещал он и без дальнейших объяснений ушел.

Новости из операционной поступали мучительно медленно. Всякий раз, когда на пороге комнаты появлялась операционная сестра, все трое напрягались. Но она заходила всего на секунду, и ее сообщения звучали всегда лаконично: врачи борются, чтобы стабилизировать состояние Летти и спасти от ампутации руку. День для больницы складывался особенно тяжело. Несколько человек получили серьезные травмы в крупной аварии на автостраде. Столкнулись три машины, в том числе автобус с пенсионерами, ехавшими на загородную прогулку. Врачи, сестры, сиделки — все оказались очень заняты, но, как заметила Лаура, при этом не теряли головы.

Через час возвратился Кей с большой бумажной сумкой в руках. Он протянул ее Лауре и Марион:

— Я подумал, что вам следует переодеться.

В сумке они нашли брюки и майки. Их собственная одежда заскорузла от крови Летти. Они помылись и переоделись в туалетной комнате. Кей и слышать не хотел о том, чтобы взять деньги у Джека.

— Вы ведь сын Барни Леонарда? У вас прачечная и чистка. Вы ведете теперь дело отца?

— Верно, мистер Такетт. Я не думал, что вы меня знаете.

— Вы здорово стираете мои рубашки. И в меру их крахмалите. Так что, будем считать, мы квиты.

Они торжественно пожали друг другу руки.

Родные Леонардов приехали через час вместе с пастором. Они держались кучкой, говорили, понизив голос, и молились за Летти. Как врач, Лаура не впервые становилась свидетелем подобных сцен, и ее не смущало проявление человеческого горя.

Другое дело Кей, он явно чувствовал себя лишним, ходил взад-вперед по коридору и часто куда-то исчезал. Всякий раз, когда он уходил, Лаура считала, что он уже улетел обратно в Иден-Пасс на одолженном вертолете, но Кей опять возвращался и спрашивал о Летти. Во время одного такого таинственного отсутствия он побрился и заправил рубашку в штаны. Отчего приобрел более благопристойный вид, еще, правда, далекий от совершенства.

Спустя почти семь часов после того, как Летти увезли в операционную, полный, средних лет человек в синем халате вошел в комнату ожидания и назвал имя Леонардов. Джек и Марион поднялись и взяли друг друга за руки, собрав все свое мужество, готовые принять любую весть.

— Я доктор Руперт, — представился хирург-ангиолог. — Ваша девочка будет жить. Если не возникнут неожиданные осложнения, ей ничто больше не грозит.

Марион покачнулась и упала бы, не подхвати ее муж. Она громко, надрывно всхлипывала.

— Спасибо вам. Спасибо.

— А как ее рука? — спросил Джек.

— Мы сумели спасти руку от ампутации, но сейчас я вам не могу сказать, в какой степени восстановятся ее функции. Кровообращение нормальное, но возможны мышечные и нервные повреждения, которые проявятся позже. Доктор Каллахан, хирург-ортопед, расскажет вам о физиотерапии. Самое главное, она жива и у нее хорошие физиологические данные.

— Когда я ее увижу? — поинтересовалась Марион.

— Она несколько дней будет находиться в отделении интенсивной терапии, но вы можете ее навещать. Вам сообщат, когда прийти. Доктор Каллахан сейчас к вам выйдет.

Когда родные бросились обнимать Джека и Марион, хирург повернулся к Кею:

— Вы доктор Маллори?

— Я доктор Маллори. — Лаура протянула ему руку. — Я врач-терапевт в Иден-Пасс.

— Вы оказались на высоте, особенно учитывая серьезность случая. И вы так быстро доставили ее сюда.

— Спасибо за похвалу, — ответила Лаура с усталой улыбкой. Потом тихо спросила: — Скажите мне как специалист, насколько нормализуются функции руки?

— Если бы я держал пари, то пятьдесят на пятьдесят, и даже выше пятидесяти. Молодой организм быстро справляется с последствиями любой травмы. Девочка вряд ли будет даже помнить об этом случае. — Он слабо улыбнулся; тяжелейшая операция наложила печать усталости на его лицо. — Но могу побиться об заклад, что она не будет больше высовывать руку в окно автомобиля.

Они снова обменялись рукопожатиями. Сказав еще несколько слов родителям, хирург удалился. Джек и Марион обняли на прощание Лауру, а затем отправились звонить другим родственникам и знакомым, чтобы сообщить радостную весть.

Лаура с некоторым смущением посмотрела на Кея:

— Пожалуй, мне здесь больше нечего делать.

— Скажите, когда будете готовы, док.

…Как только они поднялись в воздух, напряжение у Лауры сменилось чувством полной разбитости. События дня давали о себе знать. Каждый мускул в теле ныл после утомительной работы. Она покрутила головой, пытаясь расслабиться.

Прекрасный вид открывался сверху, опускались сумерки, но Лауре не давала покоя мысль, как близка была Летти Леонард, несмотря на все усилия, к тому, чтобы навсегда покинуть этот мир.

Смерть ребенка — самое яркое доказательство непрочности земного существования. Лаура глубоко переживала любую смерть, но такая стала бы для нее настоящей трагедией, потому что напоминала о жестоких обстоятельствах, при которых она лишилась Эшли. Только что малютка Эшли счастливо ворковала и смеялась, и вот уже недвижима лежит в луже крови. Эта картина навеки застыла в памяти Лауры. Глаза Лауры наполнились слезами. Если бы с ней рядом в тесной кабине не сидел Кей Такетт, она бы разрыдалась.

Вертолет приземлился на аэродроме округа Дабберт, и к нему тут же подбежал механик.