Птицы - Торин Владимир

Финч хотел было сказать что-то вроде: «Джей, это уже не смешно!» – но не решился. Что-то его остановило.

– Почему ты плачешь? – спросил он, подойдя к девочке. – Что случилось?

– Уйди, Финч! – проступило сквозь рыдания и сквозь ладони.

Но Финч не собирался так просто уходить.

– Я не злюсь, что ты плюнула в меня, – сказал он. – Я тебя прощаю.

– Какая радость! – провыла Арабелла, по-прежнему не отрывая рук от лица. – Пошел вон, я сказала! Ненавижу тебя!

Финчу стало ее жалко. А еще, как и в прошлый раз, он ощутил собственную беспомощность.

– Не плачь, – сказал он. – Все будет хорошо. Ты только…

– Ничего не будет хорошо! – воскликнула она и убрала руки.

Как и накануне, ее лицо было красным и мокрым от слез. Но сейчас на нем появилось кое-что новое. Под глазом у девочки уродливым пятном расплылся синяк.

Финч вздрогнул.

– Кто тебя ударил?! – сжав кулаки, спросил он. – Я его сам побью!

– Не сможешь, глупый Финч! – ответила она. – И не говори со мной! Вообще! Никогда!

Но Финч стоял на своем:

– Это мальчишки в школе? Ну я им задам! Дедушка говорит, что нельзя бить девочек.

– Пошел вон! – взвизгнула Арабелла. Она глядела на него с такой яростью, будто это он ее ударил.

– Никуда я не пойду, пока ты не скажешь, кто тебя ударил! – заявил Финч.

Его упорство и небезразличие на миг даже смутили Арабеллу, но она тут же ответила:

– Это не твое дело, понял?

Оттолкнув его, девочка побежала к своей двери. Всего мгновение, и она скрылась в квартире.

Финч машинально шагнул следом и замер у порога.

– Почему так долго? – раздался злой мужской голос из квартиры. – Ты принесла почту?

– Нет, сэр, – Финч услышал отчаянный оправдывающийся голос Арабеллы. – Ее не было, сэр. Мистер Дьюи ничего нам не принес сегодня.

– Тогда отправляйся учить уроки, маленькая дрянь!

– Да, сэр…

Финч развернулся и бросился бежать. И не останавливался, пока не захлопнул за собой дверь собственной квартиры.

Никакие мальчишки, понял он, не били Арабеллу – ее ударил тот человек, который живет с Арабеллой и ее мамой… То ли кузен ее умершего отца, то ли просто друг семьи. Нет, кажется, кузен. Финч вспомнил, что миссис Поуп однажды сказала: «Не хватало нам еще новых родственников, ошивающихся по дому!» – когда тот тип въехал со своим чемоданом и стал здесь жить.

Финчу родственник Джеев не нравился. Тот чем-то напоминал мистера Кэттли, только был намного хуже, ведь если в жулике из трамвая ощущалось что-то притягательное, что уверяло: «Надо просто узнать меня получше, я не так уж плох», то с кузеном отца Арабеллы все было однозначно. Он выглядел так, будто постоянно замышлял подлость, даже пальцы его безостановочно шевелились, словно он мысленно что-то крал или кого-то душил.

Финч разделся и направился в свою комнату. Плюхнув портфель на кровать, он достал карту города. У него были дела и помимо этой плаксы. Ему нужно было как следует обдумать то, что он сегодня узнал. Но мысли все возвращались к плачущей девочке и ее синяку.

Финч никогда не задумывался о том, почему этот человек живет в квартире Арабеллы, и никогда не интересовался тем, что там творится.

– Это не мое дело, – напомнил он себе. – И она сама сказала, чтобы я убирался. А у меня дедушка пропал. И вообще мне все равно. Пусть эта глупая девчонка сама разбирается. Рыжая, курносая, наглая… а-а-ар-р!

Финч выхватил из портфеля тетрадь, чернильницу, ручку и первый попавшийся под руку учебник, а затем ринулся прочь из комнаты и, нацепив башмаки, выбежал из квартиры…

Вскоре он уже стоял у потертой коричневой двери с бронзовой цифрой девять.

Вся его решимость вдруг исчезла, словно ее и не бывало. Финч вдруг вспомнил, что он всего-навсего ребенок, и ему стало страшно. Что он мог сделать взрослому? Что он мог сказать? А вдруг он все еще больше испортит? А вдруг и его побьют?

– Эй ты! Маленькая дрянь! – раздался уже знакомый злобный голос за дверью. – Я не потерплю неуважения!

– Но я ничего не делала! – до Финча донесся испуганный голосок Арабеллы.

– То есть ты хочешь сказать, что твое хныканье ничего не значит?

– А что оно значит?

– Думаешь, я не вижу, что ты задумала? Ходишь здесь, хнычешь, вся из себя такая горемычная, и строишь планы, как бы выжить меня из квартиры!

– Я не строила никаких планов!

– Ты еще пререкаешься?! Вот я тебе сейчас задам!

– Нет!..

В голосе девочки было столько отчаяния и безысходности, что Финч не выдержал.

Не раздумывая больше ни секунды, он дернул за цепочку звонка. За дверью послышался перезвон колокольчиков. Голоса затихли.

«Не бойся! – подзадоривал себя мальчик. – Не бойся! Ты же отсталый! Веди себя как отсталый! Помнишь, в книге про отсталых говорилось, что им и море по колено? Это значит, что они ничего не боятся. Так что не бойся! Будь отсталым, раз им так хочется!»

Из квартиры раздался окрик:

– Иди открой дверь! Или мне прикажешь это делать?!

Финч услышал звук шагов, ключ повернули в замке, и дверь открылась. На пороге стояла заплаканная Арабелла.

Увидев Финча, девочка тут же побелела, а ее недоуменные глаза словно выросли и стали занимать едва ли не половину лица. Ну, хоть волосы дыбом не встопорщились – уже хорошо.

– Что ты… – начала она, но Финч ее перебил.

– Привет, Арабелла! – буднично и беззаботно воскликнул он так, будто она не стояла в шаге от него. – Вот я и пришел! Спасибо за приглашение!

Финч бесцеремонно прошел мимо девочки, снял в прихожей башмаки и шагнул в гостиную.

Горела лампа на столе. Ее свет падал на стены, обитые коричневой тканью с узором в виде кремовых листьев. Помимо лампы, горел и камин. На каминной полке выстроились фотокарточки в рамках: на них были изображены мама Арабеллы, ее папа, сама девочка и их пес Бони.

У большого овального зеркала замер худосочный, слегка сутулый мужчина – обладатель сильно поношенного черного, в тонкую белую полоску костюма.

Лицо этого типа, как показалось Финчу, будто собрало все классические злодейские черты: мелкие злые глазки, мохнатые брови, горбатый нос и тонкие черные усики. К тому же он был лыс. Но не полностью: на затылке и по бокам головы чернели волосы, при этом несколько редких сальных прядей этот тип зачесал поперек макушки, что лишь усугубляло общий неприятный вид. Вдобавок промежутки между волосами были обильно намаслены каким-то средством, отчего кожа отвратительно блестела и лоснилась.

В руке мужчина держал стеклянный пузырек с яркой этикеткой – судя по всему, это был лосьон от облысения, который он как раз наносил, когда его застали у зеркала. Что тут же отразилось соответствующей случаю гаммой эмоций на его лице.

– Ты еще кто такой?! – в ярости проскрежетал мужчина.

– Добрый день, сэр! – невозмутимо ответил Финч, радостно и, без сомнения, отстало улыбаясь. – Меня зовут Финч. Я учусь в одном классе с Арабеллой. Пришел сделать вместе с ней домашнее задание. Миссис Оул, учительница по Странным числам, велела Арабелле помочь мне. Я очень сильно отстаю, сэр.

Ярость мужчины в полосатом костюме сменилась сомнением. Пристально разглядывая мальчишку, он, видимо, пришел к выводу, что этот маленький простачок не представляет угрозы.

– Велела Арабелле помочь тебе с заданием? – прищурившись, спросил тип в полосатом костюме. – Арабелла, милая, ты ничего об этом не рассказывала своему любимому дяде Сергиусу.

Мужчина перевел взгляд с Финча на стоящую поодаль Арабеллу. По ее лицу было прекрасно видно, что она не представляет, что происходит.

– Что ж, прекрасно.

На губах дяди Сергиуса появилась широкая коварная улыбка. Он поглядел на мальчика как на мышь, которая была слишком глупа и сама ступила в мышеловку.

– Ты ведь знаешь, что дополнительные задания и всякая помощь с уроками стоят денег?

Он ухмылялся, считая, что как следует уел этого наглого незваного мальчишку и тот, не имея возможности заплатить, пригорюнится и уйдет восвояси.