Если это любовь - Элизабет Ренье

Тимоти закрыл окно.

У Пирса от любопытства глаза стали круглыми.

– Мы можем пойти посмотреть, мистер Бренкомб?

Кэролайн в ужасе воскликнула:

– Разумеется, нет! Такие вещи не для ребенка.

Пирс кинул на нее насмешливый взгляд.

– Не бойтесь, я не упаду в обморок, – с намеком сказал он и обернулся к Тимоти: – А правда, что у повешенного дергаются ноги, когда веревку туго затягивают?

Тимоти поджал губы.

– Понятия не имею. Я никогда не присутствовал на казни и не испытываю ни малейшего желания это делать. Смерть, и особенно насильственная, вызывает во мне отвращение и ужас.

– Но ведь вешают плохих людей, – возразил мальчик. – Так же как мы убиваем краснокожих, ведь они убийцы и грабители.

– Люди, которых вешают, необязательно убийцы. Это могут быть священники, которых преследуют из-за их религиозных убеждений, и мужчины благородного происхождения, приговоренные к смерти из-за участия в заговоре против короля.

Пирс глухо уточнил:

– Они казнят здесь людей… за предательство?

– Конечно.

Кэролайн судорожно вздохнула, руки ее похолодели.

Побледнев, Пирс задал очередной вопрос:

– Если бы… Если бы Патрик Генри когда-нибудь приехал в Англию… Я видел его и даже несколько раз с ним разговаривал. Как-то он выступал в парламенте представителей муниципалитетов с речью против закона о гербовых сборах, и спикер обвинил его в предательстве. А он ответил: «Если это предательство, используйте это наилучшим образом!» Это было девять лет назад, и он все еще на свободе! – закончил он с торжеством.

Тимоти мягко предложил сменить тему разговора.

Пирс повернулся к Кэролайн:

– Я подумал о Майлсе. Он часто выступает против британского правительства. И сам себя называет мятежником. В Виргинии это не опасно. Но здесь… Поль сказал, что его отец…

Кэролайн успокаивающе погладила мальчика по руке. Помня о заверении отца, она тихо сказала:

– Кузен Майлс в полной безопасности. Что бы опрометчивого ни сделал, в Лондоне у него есть друзья, которые защитят его.

Тимоти, недовольный серьезными разговорами в день, который он отвел целиком для удовольствий, воскликнул:

– Какая глупость со стороны кучера повезти нас по этой улице! О, наконец-то мы сдвинулись с места. Советую вам не смотреть в окно.

Пирс сделал вид, что закрыл лицо руками, но Кэролайн видела, что он смотрит сквозь пальцы. Да и сама она, несмотря на решение зажмуриться, когда они будут проезжать мимо, неосторожно открыла глаза и заметила четко вырисовывающиеся на фоне неба два вертикально врытых в землю столба и массивную перекладину между ними. И невозможно было помешать проникновению в карету уличного шума: грубых шуток, смеха и криков толпы, обрывков непристойных песен, которыми люди развлекались в предчувствии завтрашнего грандиозного и ужасного представления.

Пирс со страхом сказал:

– Она такая высокая. Вы видели балконы со стульями?

– За которые леди и джентльмены платят огромные деньги, – с отвращением сказал Тимоти. – Мое представление о развлечении – это бой петухов. Я как-нибудь возьму тебя, Пирс, посмотреть. – Но тут Тимоти вспомнил: – Господи, я и забыл. Мы же завтра уезжаем.

То ли думая о скором расставании, то ли подавленные видом виселицы, остальное время до дома они проехали в полном молчании. У дома лорда Бренкомба Кэролайн увидела привязанную к воротам лошадь Майлса. Как ей хотелось выпрыгнуть из кареты, взлететь по лестнице и броситься к нему в объятия, снова умоляя забрать ее особой. Но, собрав все силы, она вошла в дом под руку с Тимоти, спокойно улыбаясь.

Капитан встретил ее радостной улыбкой:

– Мы его убедили: Майлс вернется вместе с нами!

Силы вдруг оставили ее. Пораженная, она обернулась к Майлсу. Но тот бесстрастно сказал:

– Я крайне сожалею, Кэролайн, что не буду иметь удовольствия сопровождать вас в Трендэрроу. Насколько я понимаю, вы отправляетесь в дом мистера Бренкомба.

Вспыхнувшая было надежда угасла, она поняла, что он изменил свои планы только потому, что ее не будет в Трендэрроу.

Она не смогла скрыть своей горечи:

– Я уверена, что вы приняли самое разумное решение.

Капитан расхаживал по гостиной, заложив руки за спину.

– У нас складывается отличная компания для путешествия. Пирс может поехать вместе с нами в карете, то есть если ты не возражаешь, дорогая. – Он бросил взгляд на Амелию, которая покачала головой, не отрывая глаз от Майлса. – Майлс и Тимоти поедут верхом в качестве эскорта. – Капитан Пенуорден продолжал, как будто расставлял силы для сражения: – Учитывая, что, помимо троих вооруженных джентльменов, с нами будут Генри и кучер с мушкетами, вряд ли на нас осмелятся напасть разбойники.

Пирс возбужденно воскликнул:

– А может, на нас нападут, и тогда мы захватим разбойника, а его потом повесят на всеобщее обозрение!

– Достаточно, Пирс, – строго сказал ему Майлс. – Ты хочешь напугать леди?

Пирс упрямо сказал:

– Я не хочу ехать в карете, как девчонка.

Майлс свел брови:

– Ты будешь делать то, что тебе скажут, и без всяких возражений.

Пирс удивленно уставился на него:

– Я… Я ничего плохого не думал. Сегодня утром, когда мы катались по городу, мы проезжали мимо…

– Ты можешь об этом забыть, наконец? – в отчаянии оборвал его Тимоти. – Могу поручиться, что мы проедем отсюда до Девона так, что нам не придется пускать в ход ни пистолеты, ни шпаги. Лично я в Сэмпфорд-Фоллиот стреляю только в куропаток и зайцев.

Николас, расставив широко ноги, гаркнул:

– Я полагал, что мы обсуждаем наше путешествие, а не виселицу и не охоту на куропаток.

Амелия успокаивающе заметила:

– Я уверена, дорогой, что ты устроишь все самым лучшим способом.

Немного смягчившись, он сказал:

– Нужно будет все как следует продумать, поскольку с нами едут Майлс и Пирс. Мы хотели оставить Кэролайн в доме у мистера Бренкомба и на следующий день отправиться в Трендэрроу.

Тимоти поспешил заявить:

– Уверен, моя мать будет рада принять мистера Куртни и его крестника.

Майлс поклонился ему:

– Это очень любезно с вашей стороны. Но мы с Пирсом вполне сможем переночевать и в трактире. Учитывая надвигающееся несчастье в вашем доме…

Видя, что у него перехватывают инициативу, капитан громкогласно заявил:

– Нет необходимости ничего устраивать. Я пошлю вперед слугу, чтобы в Трендэрроу приготовили комнаты и еду для Майлса и мальчика. А мы с Амелией приедем на следующий день.

Складывая свое шитье, Амелия с облегчением сказала:

– Лучше и придумать нельзя, дорогой. Кэролайн, оставим мужчин выпить по стакану вина, а мы с горничными приступим к сборам.