Всему свое время - Ирина Быстрова

– У меня ее нет. – В горле запершило, я откашлялась и повторила: – У меня ее нет.

– А где же она?! – заорал Петя.

– Не знаю… – Я вообще перестала что-то понимать. – Я думала, дома… Мы давно с ней не разговаривали.

– Ведь врешь! – Петя продолжал орать. – Она бы сама не додумалась до такого! Она бы…

– До чего? – перебила я. – И вообще, перестань орать и говори нормально. Что она сделала?

– Она, – чуть сбавив тон, сказал Петя, – устроила тут натуральный скандал, расколотила столовый сервиз на двенадцать персон и ушла, хлопнув дверью.

– Да-а?! – изумилась я.

– Да! – опять рявкнул Петя. – Штукатурка обсыпалась в прихожей.

– Машка?! – не поверила я.

– Вот и я о том же, – продолжал бушевать Петя. – Она бы сама не додумалась до такого. Кто-то подбил ее на это. Кроме тебя, больше некому. Где она?.

– Не знаю. Вот честно, не знаю.

– Серьезно?

– Абсолютно.

Я, правда, не стала уточнять, что, даже сиди сейчас Машунька у меня на кухне, я все равно клялась бы Пете в полном своем неведении.

– И где она тогда? – Похоже, Петя наконец-то поверил.

– Давно? – спросила я. – Давно она ушла?

– Три дня.

Оп-ля!

– Я решил ничего не предпринимать три дня, – продолжал Петя. – Сегодня они закончились.

– Ты сестре звонил? – поинтересовалась я.

– Ну разумеется, – огрызнулся Петя.

– А вещи? Вещи она с собой какие-нибудь ваша?

– Взяла что-то.

– Слава богу! – облегченно выдохнула я.

– Что значит «слава богу»? – Петин голос опять стал набирать громкость.

– Значит, она не собирается покончить с собой, – пояснила я.

– Конечно, не собирается. – Я прямо-таки ощутила, как Петя поморщился. – Чушь городишь.

– Почему же чушь?

– Она не была похожа на человека, который собирается покончить с собой.

Многие из них не похожи, однако же…

– Ладно, – деловито подытожил Петя, – я понял. У тебя ее нет. Если вдруг объявится, скажи, чтоб возвращалась немедленно. И вообще, скажи, что она дура, каких свет не видывал. Все. – И, не прощаясь, бросил трубку.

Я нажала отбой, в прострации постояла посреди кухни пару секунд, потом вернулась в прихожую и наконец-то заперла дверь. Прошла в гостиную, взяла переносную трубку и набрала Светкин номер.

– Охренеть! – выдохнула Светка, выслушав рассказ о последних событиях.

А чего еще было ждать от Светки? И затем:

– С этим надо что-то делать…

Кто ж спорит. Только что?

Утром я с трудом раскачалась после полубессонной ночи и побрела на работу. «Машка где-то отсиживается, – уговаривала я себя. – С ней все нормально. Вот только где она могла скрываться? У нее ведь нет никаких близких подруг в Новосибирске. А те знакомые, с которыми они дружили семьями, – к ним она точно не пошла, чтобы не быть выданной в тот же момент Пете. Уж на это у нее наверняка мозгов хватило».

Проглотив пару бутербродов, я села за компьютер проверить электронную почту. Мобильник противно запищал. «Надо бы сменить сигнал для получения эсэмэс, – в который раз подумала я, протянула руку, пощелкала кнопочками и прочитала: – „Встречай 19.30“. Вот черт! Как же я сразу не сообразила? Когда Светка говорит, что нужно что-то делать, то лучше расслабиться и не сопротивляться.

Маруся

Я уже все распланировала. Главное – план, так ведь? Сначала закреплюсь в РЭУ, начну получать зарплату. Какую-нибудь ведь все равно получу. Когда разговаривала с начальником, не очень сообразила, какую именно, а переспрашивать постеснялась. У них как-то сложновато все рассчитывается. Или он так непонятно объяснял? Как бы то ни было, я стану зарабатывать свои собственные деньги. Смогу покупать на них книжки. И может быть, хватит даже на курсы.

Получиться нужно, как же без этого? Тем более, что бухгалтерию совершенно не помню. Даром что у нас ее читали целых полтора года. Да и Лариса говорит, что с тех пор все сильно изменилось. Новые правида, новые законы. Понятно, что от обычного бухгалтера, на должность которого меня берут в РЭУ, многого не требуется. Сиди себе в уголке, вороши бумажки, считай. Сводить все это будут другие. У кого и опыта побольше, и знаний. Вот до них мне и не мешало бы доучиться. Так что, как только освоюсь, сразу же на курсы. Надо бы найти такие, где занятия днем. Чтобы вечером, когда все будут дома, я тоже была.

Так и буду потихоньку двигаться вперед. Конечно, хотелось бы побыстрее… Просто распирает. Хочется посмотреть, как станет реагировать Петя на мои подвиги.

Так я думала те несколько дней, что оставались до момента выхода на работу. Предвкушала, как будет забавно возвращаться с работы, как все другие нормальные люди, как за ужином буду рассказывать о прошедшем дне – словом, в радужных красках все рисовалось.

И потому все, что случилось в понедельник, было точно обухом по голове.

Я еле дождалась, когда Петя закончит свой традиционный рассказ о том, как у него прошел день. Он всегда подробно докладывал о своем бизнесе. О сделках, партнерах, каких-то офисных мелочах. Не знаю, зачем ему все это. Может, чтоб ребятишки были в курсе? Он же наверняка будет передавать им свое дело. Я лично его рассказы всегда мимо ушей пропускала. Многое просто было непонятно, а многое – неинтересно. А вот Антошка, бывало, задавал вопросы. Да и вообще, всегда слушал довольно внимательно. Леночку это меньше интересовало. Конечно, девочка же. Но тоже – отца не перебивала, его речи терпеливо выслушивала до конца.

Вот и в тот понедельник все было как всегда. Сели. Приступили к еде. Петя начал вещать о своем. Дети кивали, что-то спрашивали. Я же не прислушивалась к разговору. Потому что все силы потратила на то, чтобы сдержать свое желание перебить Петю и выложить свои впечатления первого трудового дня.

А впечатлений море. Столько узнала нового. И о том, что придется делать, и о жизни вообще.

Но вот Петя умолк. Я сбегала за чайными приборами, разлила по чашкам чай.

– А вот у меня сегодня… – И трещала, не переставая, несколько минут.

Наверное, то была самая длинная моя речь за все годы семейной жизни.

Но что это? Все как будто меня не слышат. Лена включила телевизор, принялась рыскать по каналам. Антошка вытащил мобильник и шлет кому-то эсэмэски, Петя со скучающим видом пьет чай и, похоже, думает о чем-то своем. А я… я изливаюсь в пустоту.

Закончила. Тишина. Все молчат, каждый занят своим. Никаких вопросов или хотя бы комментариев вроде «Ну, ты, мама, даешь!» или «Молодец». А я аж запыхалась, пока рассказывала. С непривычки и от волнения. Как выяснилось, зря.

Обида спазмом сжала горло. Почему? Почему Петю слушали, а меня нет? Как будто я на экране телевизора, у которого выключили звук.