Воскрешение на Ресуррекшн-роу - Энн Перри

Питт объяснил, по какому делу пришел.

— О, — сказал доктор и немедленно распорядился: — Принесите еще одну чашку, миссис Ланди. Берите пышки, инспектор. Да, это, должно быть, Альберт Уилсон. Сядьте поближе к огню — вы же просто окоченели. Он был дворецким мистера Данна, бедняга. Хотя почему бедняга? Ведь у него была легкая смерть — скончался мгновенно. Пожалуй, он даже не понял, что умирает. Ваши ботинки насквозь промокли, снимите их и просушите носки. Терпеть не могу такую погоду. А почему вы заинтересовались Уилсоном? Абсолютно естественная смерть. Да и в любом случае, у него не было никаких родственников и ни гроша за душой. Всего-навсего дворецкий, как я слышал, хороший, но совершенно заурядная личность. Правильно, устраивайтесь поудобнее. Возьмите еще пышку, только осторожнее с маслом — так и растекается. Но что же там такое с Уилсоном? — Подняв брови, доктор с любопытством взглянул на Питта.

Томас сразу же проникся к нему симпатией.

— На козлах кеба нашли труп, вырытый из могилы. Это случилось возле театра, недели три назад…

— Боже мой! Вы хотите сказать, что это был бедный старина Уилсон? — Брови доктора взлетели еще выше. — Но зачем же кому-то понадобилось это делать? Вы ведете это дело, не так ли? Благодарю вас, миссис Ланди. А теперь налейте инспектору чашечку чаю.

Питт с благодарностью принял чай и подождал, пока экономка неохотно удалилась.

— Ужасно любопытная женщина. — Доктор покачал головой вслед ее удаляющейся спине. — Но от этого есть некоторая польза: она знает о моих пациентах гораздо больше, чем они мне рассказывают. Нельзя же лечить человека, если знаешь всего половину его болячек. — Он посмотрел, как от носков Питта поднимается пар. — Вам не следует разгуливать с мокрыми ногами. Так можно и заболеть.

— Да, я веду это дело. — Питт невольно улыбнулся. — И вот что странно: нет разрытой могилы. Ведь Альберт Уилсон был похоронен, не так ли?

— О, конечно! Разумеется, его похоронили. Не могу сказать вам где, но это должен знать мистер Данн.

— Тогда я спрошу у него, — сказал Томас, не двигаясь с места. Он жевал вторую пышку. — Я весьма вам обязан.

Доктор потянулся к чайнику.

— Не стоит благодарности, мой дорогой. Это профессиональный долг. Еще чаю?

Питт отправился к Даннам и узнал там название церкви, но не было смысла искать могилу в темноте. Только на следующее утро он отыскал место упокоения Альберта Уилсона, покойного дворецкого, и получил разрешение произвести эксгумацию. К одиннадцати часам Томас уже стоял рядом с могильщиками, наблюдая, как они счищают последние комья черной земли с крышки гроба. Он бросил им веревки и ждал, пока они закрепят их. Затем Питт отступил, могильщики вылезли из ямы и начали поднимать гроб. Эта работа была нелегкой и требовала сноровки. Наконец они опустили гроб на влажную землю возле разрытой могилы и с облегчением вздохнули.

— Он был чертовски тяжелый, хозяин, — сказал один из них. — По мне, так он не пустой.

— Да, сдается мне, что так оно и есть. — Второй могильщик покачал головой и недовольно взглянул на Питта.

Не отвечая им, Томас наклонился и осмотрел шурупы на крышке. Затем выудил из кармана отвертку и молча принялся за работу. Наконец в руках у него оказались все шурупы. Положив их в другой карман, он поддел лезвием крышку гроба и поднял ее.

Могильщики были правы. Гроб не был пустым. В нем лежал мужчина хрупкого сложения, с густыми рыжими волосами. На нем была свободная белая блуза, пальцы выпачканы краской — акварелью, которой пользуются художники. Но внимание Томаса прежде всего привлекло лицо. Глаза трупа были закрыты, лицо отекшее и раздутое, а губы синие. Под поверхностью кожи виднелось множество крошечных красных точек — там, где лопнули капилляры. Но всего заметнее были темные кровоподтеки на шее.

Наконец-то перед Питтом предстал самый настоящий убитый.

Глава 8

Так много всего сошлось на Гэдстоун-парк, что Питту не составило труда определить личность человека, похороненного в могиле Альберта Уилсона. Упоминался лишь один художник, проживавший там, — Годольфин Джонс. Нужно было лишь удостовериться, что это его тело.

Питт опустил крышку гроба, поднялся, подозвал констебля, поджидавшего в конце аллеи, и приказал немедленно отвезти тело в морг. Сам же он намеревался отправиться в Гэдстоун-парк и попросить дворецкого или лакея взглянуть на труп. Он поблагодарил могильщиков — те, злые и озадаченные, рассматривали запачканный землей гроб. Затем Питт поправил шарф, надвинул на глаза шляпу, чтобы мелкий дождь не попадал в глаза, и вышел через кладбищенские ворота на улицу.

Опознание провели быстро. Лицо покойного было запоминающимся, и, несмотря на одутловатость и кровоподтеки, дворецкому хватило одного взгляда.

— Да, сэр, — сказал он тихо. — Это мистер Джонс. — Затем он помедлил в нерешительности. — Сэр… он… — Дворецкий от волнения запинался. — …Непохоже, что он умер естественной смертью, сэр?

— Да, — мягко произнес Питт. — Его задушили.

Дворецкий побелел как полотно. Служитель морга налил ему стакан воды.

— Это значит, что его убили, сэр? И будет следствие?

— Да, — подтвердил Питт. — Боюсь, что так.

— О господи! — Дворецкий тяжело опустился на предложенный стул. — Как это неприятно…

Питт подождал несколько минут, пока к этому человеку вернется самообладание, затем они вернулись к экипажу и поехали в Гэдстоун-парк. У Томаса было полно дел. Годольфин Джонс не фигурировал ни в одном из предыдущих эпизодов. У него не было никаких очевидных отношений с Огастесом Фицрой-Хэммондом, Алисией или Домиником. Фактически его имя никогда не упоминалось по какому бы то ни было поводу — даже в связи с биллем, которым была так озабочена тетушка Веспасия. Никто не заявлял о том, что поддерживает с ним знакомство — помимо профессиональной сферы Годольфина Джонса. Художник почти не общался с теми, кто жил в Гэдстоун-парк по соседству с ним.

Шарлотта говорила, что тетушка Веспасия считает его живопись темноватой и тяжеловесной, а цены, которые он назначает, — слишком высокими. Однако это не могло явиться причиной личной неприязни, а тем более убийства. Если кому-то не нравились его картины, их можно было просто не покупать. Тем не менее Джонс был популярен и, если судить по его дому, располагал значительными средствами.

С дома Питт и начал. Возможно, художника убили именно там, и если бы это удалось доказать, можно было бы установить время убийства и найти свидетелей. По крайней мере, там можно узнать, когда Годольфин Джонс был дома в последний раз, кто к нему заходил и когда. Слуги зачастую знают о своих хозяевах так много, что те никогда бы не поверили в это. С помощью тактичных и искусно поставленных вопросов можно добыть много разных сведений.

И, разумеется, нужно сделать тщательный обыск в доме Годольфина Джонса. Питт вместе с констеблем приступил к этой кропотливой работе.

Поиски в спальне ничего не дали. Она содержалась в полном порядке и хотя, на вкус Томаса, была несколько вычурна, в остальном там не было ничего примечательного — только самое необходимое: умывальник, зеркало, комод с ящиками для нижнего белья и носков. Костюмы и рубашки хранились в гардеробной. В доме имелось несколько спален для гостей, но ими не пользовались.

В комнатах нижнего этажа также не было ничего необычного — за исключением студии. Питт открыл дверь и заглянул внутрь. Здесь не было ни экзотики, ни роскоши: пол не покрыт ковром, огромные окна занимали почти целиком две стены. В углу были нагромождены фрагменты скульптур, а рядом — что-то вроде белого садового стула. Кресло в стиле эпохи Людовика Пятнадцатого было задрапировано розовым бархатом, рядом с ним на полу лежала урна. На стене у двери были полки, на которых располагались кисти, химикаты, льняное масло, спирт и узел с тряпками. На полу под ними стояло несколько полотен; в центре комнаты — мольберт, рядом с ним две палитры. На мольберте была незаконченная картина. Больше в студии ничего не наблюдалось, кроме обшарпанного бюро с откидной крышкой, возле которого стоял кухонный стул с жесткой спинкой.

— Художник, — глубокомысленно заметил констебль. — Думаете что-нибудь здесь найти?

— Надеюсь на это. — Питт вошел в комнату. — Иначе не останется ничего другого, кроме как опрашивать слуг. Вы начните вон там. — Он указал в ту сторону, а сам принялся за холсты.

— Да, сэр, — ответил констебль, послушно следуя указаниям инспектора. Для начала он, перелезая через урну, наткнулся на кресло, которое с грохотом опрокинулось, увлекая за собой вазу с засушенными цветами.

Питт воздержался от комментариев. Ему уже было известно мнение констебля об искусстве и художниках.

Холсты были в основном только загрунтованы, и лишь на два из них нанесены краски. На одном — фон и очертания женской головы, другая картина была почти закончена. Питт прислонил их к стене и, отступив, принялся рассматривать. Как и говорила Веспасия, они были темноваты по тону, но с неплохой композицией. Томас не знал тех, кто был изображен на этих двух полотнах, а также на картине на мольберте. Вероятно, дворецкий знает, кто это, к тому же Джонс, вне всякого сомнения, вел записи — хотя бы из финансовых соображений.