Вкус ее губ - Ханна Хауэлл

— Ты уверена, что справишься с праздничным обедом на завтра? — спросил Тайрон, обнимая ее хрупкие плечики и прижимая к себе.

Чмокнув его в щеку, она взяла свой бокал с вином со столика, стоявшего рядом с кушеткой.

— Миссис Хорн сделала почти все необходимое. Мне осталось совсем немного. — Она улыбнулась и отхлебнула из своего бокала. — У Кении я сама много лет была экономкой. — Неожиданно испугавшись, что слишком уж расслабилась сегодня и почувствовала себя как дома, она опустила глаза, боясь взглянуть на него. — Извини, я очень люблю этот праздник. Мне кажется, я сегодня позволила себе забыться.

— Это просто великолепно, Дейдра! Я рад, что ты почувствовала себя как дома.

— Я приготовила для тебя подарок. — Она торопливо встала и извлекла из-под елки маленький пакетик.

— Но ведь сейчас только канун Рождества, Дейдра.

— Один подарок следует обязательно открыть в канун праздника, — сказала она и, неожиданно засмущавшись, передала ему пакетик. — Правда, у меня всего один подарок, но нельзя нарушать традицию.

— Ах, Дейдра, ты помогла мне отстоять земли, которые оставил нам отец. Этого более чем достаточно.

— Ну, то была работа, по крайней мере поначалу. А это совсем другое, я надеюсь, тебе понравится, — почти шепотом закончила она и, не зная, куда деть руки, спрятала их за спину.

Тайрон улыбнулся, посмотрел на нее и подумал, знает ли она, как при этом жесте распахивается ее пеньюар, приоткрывая линию шеи, плавно переходящую в нежную округлость груди. Застыв в ожидании, когда он откроет подарок, она выглядела так соблазнительно. Не желая обидеть ее, он уже приготовился изобразить восхищение и благодарность, что бы она ему ни подарила.

Открыв плоскую продолговатую коробочку, он охнул от изумления: на синем бархате лежал нож, но какой! Деревянная рукоятка его была инкрустирована слоновой костью и украшена великолепной резьбой: с одной стороны — искусно вырезанное китобойное судно, а с другой — киты. Нож был старинный и, возможно, передавался в семье из поколения в поколение. Зная, что ни в одном магазине такое не купишь, Тайрон с восхищением и любопытством взглянул на Дейдру.

— Это настоящее произведение искусства. — Он поднял нож и взвесил его на руке. — Как ты узнала, что мне нравятся такие?

— По правде говоря, я не была уверена. Эта мысль пришла мне в голову, когда я увидела нож, который ты носишь с собой: затейливая гравировка на лезвии, рукоятка, инкрустированная серебром. Даже ножны украшены орнаментом.

— Где ты отыскала такую прекрасную вещь? — Он нахмурился. — Нож, должно быть, дорого стоит?

— Наверное. Но я не покупала его. Он принадлежал отцу, — прошептала она.

Осторожно положив нож на столик, Тайрон внимательно посмотрел на Дейдру. Она подарила ему вещь, принадлежавшую ее отцу, которой она, несомненно, дорожила, потому что очень любила своего отца. А значит, она испытывает к нему более глубокие чувства, чем просто физическое влечение. Он привлек ее к себе, посадил на колени и нежно поцеловал.

— Спасибо, — прошептал он, прижавшись лбом к ее лбу и чувствуя, что ему не хватает слов, чтобы выразить свою благодарность. — У меня тоже есть кое-что для тебя. — Он вынул из кармана маленькую коробочку и протянул ей.

Дейдра медленно открыла крышку и судорожно глотнула воздух. Ее не просто поразила красота изящного колечка с жемчужиной, но пронзило чувство неуверенности. Было ли оно подарком мужчины своей любовнице? Или прощальным сувениром, который будет напоминать о приятных днях, проведенных вместе? Или это кольцо означает нечто большее?

— Оно прекрасно, — прошептала она прерывающимся голосом.

Моля Бога, чтобы кольцо подошло по размеру, Тайрон надел его на палец Дейдры. Убедившись, что кольцо подошло, Тайрон вздохнул с облегчением и, взяв ее руку, пристально посмотрел на нее. Странно, но вид этого кольца на ее пальчике — вещица, которую он купил, подчинившись импульсу, — внес ясность в его мысли и чувства. Кольцо не было залогом его любви, которой он уже не отрицал, оно было как бы личным клеймом, обозначавшим его собственность. Дейдра принадлежит ему. Или, вернее, будет принадлежать ему, если он наберется смелости произнести нужные слова и убедит ее ответить согласием.

— Выходи за меня замуж, Дейдра, — сказал он, проклиная в душе свою неуклюжесть и едва успев удержать ее, когда она от неожиданности вскочила на ноги, чуть не свалившись с его колен.

Дейдра не сразу пришла в себя от потрясения. Она всем сердцем желала услышать от него эти слова, но не ожидала, что это произойдет так внезапно и застигнет ее врасплох. Честно говоря, она представляла себе более нежное признание, хотела бы услышать слова любви или по крайней мере то, как она ему нужна. Отсутствие этих слов смущало и беспокоило ее. Она любила его, любила безоглядно, всем сердцем, и хотя была готова допустить, что он пока не испытывает к ней столь глубоких чувств, но все равно хотела их. Она подавила в себе сильное желание сказать немедленно «да», а там будь что будет.

— Почему ты это предлагаешь? — спросила она, заглядывая ему в глаза и пытаясь в них прочесть его мысли.

— По многим причинам, Дейдра. — Он снова обнял ее и с радостью почувствовал, как она сразу же расслабилась у него на груди.

— Потому что я была девственницей?

— Я солгал бы, если бы сказал, что это не имело значения. Но причина не в этом.

— Значит, все дело в страсти?

— Еще бы! Какой мужчина не захотел бы иметь то великолепное, что возникло между нами?

— Страсть проходит.

— Только не наша. Я не хотел бы ворошить печальные воспоминания об ошибках своей юности, но, поверь, то, что возникло между нами, — это особое, ни с чем не сравнимое чувство. Я понял это в тот самый момент, когда впервые поцеловал тебя. Правда, этот наглец собирался просто соблазнить девушку, совершенно не задумываясь о дальнейшем.

— И этот наглец здорово преуспел, — пробормотала она, улыбнувшись.

То, как он обнимал ее, тон его голоса говорили, что она ему глубоко не безразлична. Однако ей нужны были не ощущения, а слова. Тайрон рассмеялся и поцеловал ее в макушку. Ему казалось, что будет легче говорить о своих чувствах, если не смотреть ей в глаза. Робость и неуверенность не покидали его, хотя он стыдился признаться в этом. Глупо, конечно, что во время объяснения с единственной женщиной, которую он любит, его обычно бойкий язык будто свело.

— Ах, Дейдра, я трус. — Она удивилась и хотела было заговорить, но он остановил ее: — Я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Чем ближе мы подъезжали к. Парадайз, тем отчетливее я понимал, что не могу вот так расстаться с тобой, поблагодарив за документы и… доставленное удовольствие. К стыду своему должен сказать, что Стивен и Джейсон увидели это раньше, чем я сам смог понять себя. Они оба сказали, что я буду дураком, если отпущу тебя. Я хочу каждую ночь спать рядом с тобой, каждое утро видеть тебя за завтраком, хочу, чтобы ты родила мне детей, хочу смеяться с тобой, спорить с тобой и стариться вместе с тобой.