Последний из рода 2 - Александр Коротков

Когда солдаты оттащили в сторону последнюю пару обескровленных тел, царь приказал всем выйти. Остались только маги и сам Диамед. Им следовало восхвалить Ареса и на том ритуал можно было считать выполненным. Однако сделать они этого не успели.

— Щедрое подношение. И битва кровавая. Я доволен, смертные.

Лица всех троих вытянулись, едва заслышав голос, который просто не мог принадлежать смертному. Сильный, пробирающий до костей, словно ледяной ветер. Заставляющий душу трепетать в ужасе.

Кровь в чане запузырилась, пришла в движение и из нее вырос силуэт высокого сильного мужчины.

— Арес! — ахнул Диамед и упал ниц. Однако маги не спешили последовать его примеру. Девушка посмотрела на парня, дождалась едва заметного кивка и только после этого оба преклонили колена.

— Дерзкие. Люблю таких. — усмехнулся бог. — У меня только один вопрос к вам, смертные. Зачем Спарта плодит себе новых врагов, когда есть старый и непокоренный? Подумайте над этой волей Олимпа, после того, как Аттика подчинится вашей власти. И не разочаруйте меня!

Джамал почувствовал, что божественная, неизмеримо могущественная сущность ушла. Сразу же пропало ощущение, словно на плечи давит бетонная плита, а в висках бьет набат.

— О каких таких старых врагах сказал этот?...

Диомед выпучил глаза:

— Не этот, а сам Арес! Бог войны почтил нас своим советом!

— И все таки — что за старый враг?

Царь Спарты посмотрел на мага, словно видел впервые:

— Крит.

Глава 12. Инженерная мысль и встреча дорогих гостей

Агатон не обманул — войско минотавров, в котором, по моим прикидкам, было около тысячи воинов, выдвинулось в сторону Кносса на следующий день почти сразу после рассвета. Я предварительно связался с Феодором, получил заверения, что в городе спокойно и все готово для приема дорогих гостей и союзников. Тем не менее минотавры сочли нелишним выслать вперед авангард из десяти бойцов. На всякий случай. И я мысленно полностью поддержал это решение. Пиролат вроде как союзник, но полного доверия к нему нет. Не заслужил еще.

Единственным неожиданным сюрпризом стало то, что сам Старейшина с войском не отправился.

— Совет никогда не участвует в войнах, Муилан. Таков закон. На это есть военачальники. Поверь, Актеон прекрасно справится — я лично занимался его обучением.

В голосе старого минотавра явственно слышалось огорчение от того, что он лично не может участвовать в походе, а также тревога за сына.

— Не сочти за дерзость, Старейшина, но как ты мог научить его командовать войском, если сам сказал, что члены Совета не участвуют в военных авантюрах? — я постарался поубавить скепсис в голосе.

Но реакция старого минотавра меня удивила. Он расхохотался, а когда чуть чуть успокоился, то ответил:

— А как, ты думаешь, становятся Старейшинами?

Ответа на этот вопрос я не знал, но быстро понял, куда он клонит:

— Судя по твоему ответу, явно не через постель. В Совет вхожи те, кто смог проявить себя на военном или хозяйственном поприще?

— Не «или», а «и». Но суть ты уловил правильно. — посерьезнев, Агатон добавил, — но я все же прошуу тебя — присматривай за моим сыном. Он молод и склонен к суумасбродным поступкам.

— Актеон мой друг. Я бы присмотрел за ним и без твоей просьбы.

— Спасибо! И желаю вам удачи!

Такое большое количество воинов при всем желании не могло передвигаться слишком быстро, да и не было в том необходимости, так что на дорогу я отводил практически весь день. Оставить аронхорса в Лабиринте я посчитал преступлением, так что сейчас единственный передвигался верхом, чуть сбоку от походной колонны. Поначалу я порывался отдать чудо-коня Лие, но та лишь усмехнулась и заверила, что ей не понадобятся постельный режим, покой и трехразовое питание. Сейчас девушка двигалась впереди, в компании Богомола, Анатола, Актеона и сатира.

Признаюсь честно, уснуть мне вчера удалось далеко не сразу. Разум оказался нокаутирован вестью о беременности ламии. Димитр полностью разделял мои переживания и пребывал в легкой прострации, ограничившись лишь фразой «Вот уж не думал, что стану папашей в двадцать лет». Я не счел нужным напоминать ему, что папашей стану я, а не он, тем более что доля правды в его словах присутствует — тело все таки его, да и разум никуда не делся.

Меня очень терзал вопрос — кто же в итоге родится? Димитр как-то рассказывал, что у ламий рождаются исключительно девочки и обязательно с проклятием, которое преследует этот род уже тьма знает сколько времени. Но ведь я-то маг! Тем более Истинный — потомок тех людей, которые отобрали у богов эксклюзивные права на чудеса. Значит ли это, что ребенок унаследует эту особенность?

Вампир-маг. Звучит зловеще. Правда, пока это было не более чем моими догадками, и даже всезнайка Димитр лишь пожимал несуществующими плечами. Мол, о подобных прецедентах ему неизвестно, а значит, скорее всего, подобного союза еще не случалось.

Черт возьми! В своей прошлой жизни я никогда особо не задумывался о потомстве. С моей работой не то что о детях — о серьезных отношениях задумываться не приходилось. Какая женщина захочет связать свою судьбу с мужчиной, который мало того что постоянно в разъездах, так еще и запросто может не вернуться из очередной командировки? Поэтому я не особо стремился связывать себя семейными узами, а пара девушек, которые пытались жить вместе со мной, довольно быстро понимали бесперспективность этой затеи. Светки, например, хватило на полгода, из которых четыре месяца Я был в разъездах. Однажды вернувшись домой, я обнаружил опустевшую квартиру без малейших признаков женского присутствия и записку о том, что ключи лежат в почтовом ящике.

Вместе с этим я чувствовал, что не смогу бросить ребенка и молча уйти в закат. Это мой ребенок! Будь он хоть трижды проклятым кровососом. Поэтому я твердо решил, что при первой же возможности спрячу Лию в безопасном месте и обеспечу всем необходимым. А также постараюсь сделать так, чтобы никто об этом не знал. Даже друзья. Учитывая, в каком положении я сейчас нахожусь, нежелательно, чтобы хоть кто-то знал о ребенке. Чего не знаешь, того не выболтаешь.

Я вынырнул из собственных мыслей, пытаясь сообразить, где мы сейчас находимся. Получилось не очень. В Лабиринт мы в прошлый раз пробирались ночью, а окружающий пейзаж своими однообразием и унылостью мог нагнать тоску на самого закоренелого оптимиста. Поэтому единственным развлечением стало наблюдение за марширующими в нескольких