Школа боевой магии. Том 2 - Антон Кун

меня, когда я в первый раз открыл портал, вспомнил, как водил с древесницей и лесными девушками хоровод, вспомнил молодых Ефимычей и странных зрителей, пришедших послушать молодую Лелю — я их всех видел! Костёр, который разжёг только что!.. Да, я человек! Но я необычный человек! А уж про то, чтобы оставить Марину, и речи не может быть! Я помню её губы…

Поэтому, повернувшись к Николаю, я коротко ответил:

— Нет.

— Тогда готовься… — начал Николай, но я перебил его:

— Да хоть сейчас!

Николай с удивлением посмотрел на меня и сказал:

— Я ж тебя побью. Я лучше дерусь.

— Да, побьёшь, — согласился я с ним. — Но выиграю в итоге я.

Николай некоторое время сверлил меня взглядом, а потом как-то обмяк и сказал негромко:

— Я люблю её.

Мне стало жалко Николая. Потому что я почувствовал внутри себя: не видать ему Марины, как своих ушей. Кивнул и ответил:

— Я тоже.

Повисшую тишину разорвал хруст ветки.

— Что вы тут делаете? — спросил подошедший Арик.

Он держал Дёму и гладил этого потягивающегося паршивца. И где был этот самый паршивец, когда я вчера открывал портал? Почему не остановил меня?

Я протянул руки за котёнком и ответил Арику:

— Смотрим землянку.

Арик с сожалением отдал мне мохнатое чудо и тут же заметил:

— С ним теплее…

— А ты чего не спишь? — спросил я.

— Так утро… — растеряно ответил Арик.

И тут я понял, что уже рассвело. Парни поднимаются. Девчонки тоже встали, потянулись к костру. Марина взялась за котёл… Она была в моих штанах и кофте. И в лаптях, которые сплёл я…

Мы с Николаем переглянулись.

Лицо Николая вытянулось. Он развернулся и быстро ушёл в лес.

Я проводил его взглядом и направился к костру.

— Что случилось-то? — спросил Арик, топая за мной.

— Всё нормально, — отмахнулся я. — Так, поболтали с Николаем о том, о сём. Не бери в голову.

Арик посмотрел в ту сторону, куда ушёл Николай и сказал негромко:

— Не нравится мне всё это. Нехорошее у меня предчувствие. Ох, нехорошее.

— Прорвёмся! — я похлопал Арика по плечу и подошёл к Марине.

— Что? — спросила Марина не очень дружелюбно.

Я, окрылённый победой над Николаем, даже немного опешил и смутился. Повисла неловкая пауза. Чтобы как-то справится с растерянностью, я показал на одежду:

— Подошло?

Марина смутилась. Потом подняла на меня взгляд и сказала:

— Спасибо. — Помолчав немного добавила: — Владислав… Ты меня извини, но… Я боюсь, что ты после вчерашнего понапридумывал себе невесть что. Я не хотела бы… чтобы ты строил иллюзии.

Я слушал Марину и не слышал. Я смотрел на неё и видел тёмные круги под её глазами, осунувшееся лицо, усталый взгляд… Она не спала ночью?.. Она плакала?..

Она говорила, и в её голосе слышалась мука.

Моё сердце сдавило от жалости к ней.

— Влад, ты меня слышишь? — Марина слегка повысила голос.

— Да, — ответил я. — Ты не хочешь иллюзий. Но я тебе их и не предлагаю. Всё по-настоящему.

— О, боже! — вздохнула Марина и ласково добавила: — Ты иди, Владислав. Мне нужно завтрак готовить.

— Конечно, — согласился я и пошёл на зарядку, которая уже началась.

Я делал упражнения и смотрел на отросшие щетины. Почти у всех парней были щетины. У кого гуще, у кого реже. У кого чёрная, у кого рыжая или белёсая. У Артёма не очень пышная. У Сергея намечалась густая борода, у Мишки волосы росли только на подбородке, но росли! Торчали, как… Даже у Ильи усы пробивались! И только у нас с Ариком ничего!

— А теперь умываться и завтракать! — скомандовал Боря. — Потом не расходитесь, у нас есть важное объявление!

Завтракали все вместе. Светлана с Дмитрием успели наделать мисок. Под руководством Игоря Петровича там же, у реки, соорудили одноразовую приспособу для обжига и обожгли миски. Те за ночь остыли. Пока Марина с Риткой готовили завтрак, Светлана с Дмитрием разобрали приспособу и вытащили готовую посуду. Две или три миски лопнули, а остальные оказались нормальные. Их помыли и принесли.

Недостающие ложки Игорь Петрович с Сергеем и Мишкой ещё вчера вырезали из дерева. Получились не очень — нужных инструментов не было, только топор да кухонный нож, но всё равно, кашу черпать можно.

Игорь Петрович сказал, что если бы был кочедык, то можно было бы сплести ложки и чашки из берёсты, притом непротекающие. Ага — непротекающие чашки из берёсты! Из сетки ещё сплетите… А ложки? Всё равно что лаптем кашу есть… Глупость, короче. Или не глупость?

Ели в тишине, слова Бори про важное сообщение всех настроили на серьёзный лад.

Николай, бледный и осунувшийся, пришёл, когда все уже ели. Его каша стояла так же, как вчера Маринина и Риткина — ждала его. Вчера о девчонках позаботилась Агафья Ефимовна. Кто сегодня позаботился о Николае, не знаю. Все трое крутились на кухне. Агафья Ефимовна не оставляла Марину с Риткой наедине и следила, чтобы они постоянно были заняты делом.

Мы с Григорием Ефимовичем перед завтраком на своей полянке потренировались немного, но так — повторяли упражнения. Григорий Ефимович сказал, что теперь моя задача научиться контролировать пламя внутри себя, чтобы оно откликалось не абы как, а по моей воле. Вот я и пробовал управлять пламенем. Но нормальной тренировки не получилось. Я постоянно отвлекался — то про Марину думал, то про Николая, то про слова Бори.

Я думал: Боря хочет сказать, что нужно ещё больше тренироваться, что у нас всего три дня и всё такое. Поэтому очень удивился, когда после завтрака Боря сказал:

— Мы переходим на военное положение. Сан Саныч знает месторасположение нашего лагеря. Ему ориентировочно понадобится три дня.

Парни зашумели. Одно дело предполагать, что когда-то возникнет боевая ситуация, и совсем другое, когда знаешь срок, и срок этот совсем небольшой.

Боря поднял руку, призывая всех к тишине.

— Я бы предпочёл готовиться к худшему и назначил срок в два дня.

Глава 13

— И что делать? — спросил Артём. — Каковы наши стратегия и тактика?

— Страте-егия… — протянул Боря. — Стратегия такая: нельзя допустить, чтобы купол разрушили. Хуже варианта для Рувении не придумать. Мы должны выяснить кто и зачем хочет разрушить, и обезвредить предателей.