Стальной Рубеж - Яр Красногоров

брови, она продолжила, — что ты будешь делать, если камера испачкается?

Пожав плечами я кивнул ей на компрессор:

— Я подсмотрел на тот Урал, что пригнали парни и увидел у него интересный способ очистки фар. Сначала мощный поток омывайки под давлением, а затем такой же мощный поток сжатого воздуха для сушки. Должно сработать.

Николь нахмурилась, пытаясь справиться с последней, кудрявой прядью:

— А если, не дай бог, камеру разобьют?

Я пожевал нижнюю губу:

— Они будут под бронестеклом, так что шанс минимальный, но если вдруг случиться худшее, то у меня есть пара тузов в рукаве, — подмигнув девушке, я поправил дрон и протёр отсек для контейнера на макушке.

Глаза девушки неожиданно намокли, она ни с того ни с сего набросилась на меня с объятиями:

— Я так переживаю за тебя, Рэм! Пожалуйста, сделай самый крутой костюм, чтобы никто и ни что не смогли тебя в нём поранить! — она стала чмокать моё лицо своими пухлыми губами.

Я прижал девушку к себе сильнее, отчего у неё из груди вырвался томный, горячий вздох.

— Я же инженер! Крякну, плюну и надёжно склею скотчем!

— Что? — с сомнением спросила девушка.

— Вольдемар бы оценил отсылку, — я улыбнулся вспомнив тех забавных пингвинов из мультфильма, — не переживай, я сделаю всё, чтобы вернуться с щитом, а не на щите!

— Je te crois (я тебе верю), — она уткнулась носом в мою шею.

***.

Спустя несколько часов плодотворного труда, я сидел за компом, поедая пюре быстрого приготовления и размышляя о том, как быстро появиться гастрит если продолжать питаться только закрутками и дошиком.

— Я зайду? — увидел я сообщение от главы Третьего Рубежа.

— Конечно, — ответил я на своём наруче, — продолжая поглащать содержимое пластикового стаканчика как можно быстрее, так как остывшее пюре больше похоже на клейстер.

Когда с моим ужином было покончено, в мастерскую вошёл улыбающийся программист:

— Ватс апп, мен? — он изобразил какой-то реперский жест.

— Йоу, не газуй нига! — мы поздоровались, после чего Вольдемар устало сел в соседнее кресло. — Я собственно, что пришёл. Скажи, а можно ли мне взять подполковника в третий рубеж? — он наклонился ближе, словно бы Бразерс мог подслушать. — Дядька весьма и весьма толковый, я вижу, как пацаны из первого Рубежа уже во всю собирают разбирают автоматы, тренируются по его программе и постоянно учатся на лекциях, которые им устраивает Гроза, — выживальщик с грустью посмотрел на изображение с камеры видеонаблюдения, где наши следопыты сейчас занимались физ-подготовкой. — Я конечно доверяю твоему выбору меня в качестве главы защитников стены, но я не глупый человек и объективно вижу, что у некоторых больше опыта в опасной работе и хочу этот опыт перенять.

Я растянулся в улыбке:

— То, что ты об этом попросил, доказывает верность моего выбора, разумеется я хочу прогнать опыт подполковника по всем Рубежам! На текущий момент Гроза один из самых ценных кадров в Цитадели, так что я думаю стоит оградить его от рискованных вылазок. Пускай займётся обучением.

— Тю! — выживальщик махнул рукой. — Мне кажется на ближайшей же вылазке он сбежит с Первым Рубежом за стены и никакая твоя электроника этого не заметит.

Я хитро улыбнулся, восприняв слова Вольдемара как вызов, а затем улыбнулся ещё хитрее и посмотрел на него. Молодой человек, словно только, что осознав, какую гениальную идею выдал, расплылся в улыбке, глядя на меня.

Мы одновременно подняли указательные пальцы и в один голос сказали:

— КРОВАВЫЕ ИГРЫ!!!

От наших восторженных воплей Николь даже сняла наушники радиостанции и покачав шевелюрой закатила глаза:

— Мальчишки… — улыбаясь, она надела их обратно, продолжив слушать разговор военных с «завода» и «девятки».

Вольдемар аж подскочил с кресла, да и если бы у меня были ноги, я бы сделал тоже самое:

— Блин, Рэм, идея просто чума! Это ж надо организовать как можно скорее, прикинь, как это подстегнет всех! — он замахал руками. — Просто представь, Первый Рубеж, штурмует стены, а мы обороняемся!

— А если ещё смешать состав, подослав кого-то из второго и четвёртого Рубежа с разными диверсионными задачами, чтобы не знал кто шпион, в одну и другую команду⁈ — я потёр от волнения вспотевшие ладони.

— Фух! Это круто качнет нашу стратегию! — он нахмурился. — Но только есть момент, чем стрелять друг в друга будем?

Я нахмурился, пытаясь понять, шутит ли сейчас парень или нет:

— Тебя только это смущает⁈

Вольдемар потух, а затем устало сел в кресло:

— Нет конечно. После той войнушки в летном училище заражённых не видно, вот почему парни всё безнаказанно тащат оттуда, — он кивнул на несколько коробок с лутом, который я хотел вскрывать в следующем влоге, — но меня не покидает чувство, что мы лишь разозлили бешеных, а не нанесли серьёзного поражения. Уж слишком быстро зомби меняют тактики нападения, вспомни только ту «детскую» атаку. Я теряюсь в догадках, чем ещё могут удивить нас бешеные, — программист поджал губы, ожидая, что я на это скажу.

— Согласен, взгляни сюда! — я открыл карту, где отметил «путь монаха».

— Вата фак? — придвинув кресло, спросил выживальщик.

— Это карта предполагаемых выходов из сети пещер под нашим городом.

Вольдемар округлил глаза:

— Ты думаешь у них есть выход рядом с летным⁈

— Уверен, помнишь рассказ Бразерса про сбежавший отряд.

— Вот мля! Зомби же могут стягивать силы практически из всего города через эти тоннели! — он схватился за затылок.

Я покачал головой:

— Когда я был в подземелье, то некоторые ходы были заблокированы. Так что не думаю, что зараженным доступен весь город через эту сеть. Но меня смущает больше не это.

Собеседник перевёл взгляд с экрана на меня:

— А что тогда?

— Данной сетью пользовались Уроборос. И если честно, будь я на их месте, то первое, что сделал бы, если решил вернуться в город, это отвоевал бы эти пещеры обратно.

У парня заблестели глаза:

— Так может нам опередить их⁈

Я отрицательно покачал головой:

— «Если ты знаешь себя, но не знаешь врага, то…»

Вольдемар разочарованно вздохнул, продолжив цитату:

— «То за каждую достигнутую победу, расплатишься поражением…», — согласен, Рэм, риск велик. Сейчас любое поражение для нас может стать фатальным.

Я без энтузиазма кивнул:

— А что касаемо