Астрал - Лорэ Энн

из дерева, ковали подковы, лепили кувшины, варили сыр и кроили изделия из кожи. Обычные крестьяне тоже были заняты весь день. Перекладывали сено из стога на тачку, накалывая его на вилы. Рыхлили землю лопатой или тяпкой. Доили коров и взбивали масло. Кормили кур, свиней, гусей и коз. Готовили, пололи, подметали дорожки, поливали огород из огромной бочки вёдрами и много чего другого. Те, кто помоложе, обирали вредителей и собирали ягоды в туески, привязанные на пояс. А ближе к вечеру уставшие жители отправляли детей спать, а сами собирались в пабе, пили эль, заедая его пирогами, и обменивались новостями под музыку, которую играл местный менестрель.

Князь пока больше не появлялся, однако перед уходом он полностью вылечил несчастных больных и раненных, и теперь эти счастливчики праздновали своё чудесное исцеление в местном пабе уже не первые сутки. Так им скоро будет грозить смерть не от ран и болезней, а от пьянства. Самым интересным для меня развлечением, оказалось, слушать музыку, которую играл местный менестрель. Он выступал в пабе каждый вечер. Зрители и я с нетерпением ждали, когда он снова появится и начнёт играть. Мне даже удалось записать несколько его песен, и теперь можно было слушать особенно понравившиеся композиции хоть весь день. А как на него смотрели местные девушки. Даже завидно стало и любопытно, кто он такой и где живёт. Вроде всегда после выступления ужинает и уходит в ночь один. А в темноте сложно понять, куда он уходит. Однажды во время выступления в перерыве он вышел из паба и снял свою глубокую шляпу, тогда его лицо показалось мне подозрительно знакомым, и я решила проследить за ним.

Тёмные переулки и узкая тропа вывели его прямо к замку. Закутанная в плащ фигура неизбежно приближалась к тёмным крепостным стенам и вот уже проскочила в замок. Мне стало не по себе. Вдруг это бандит или вор или убийца? Я вжалась в спинку кресла. По тёмному тоннелю потайного хода гулко разносились шаги. Выйдя из боковой двери, менестрель пошел по коридору кажется, он свернул в левое крыло. К герцогу или к барону? Но мужчина в плаще резко остановился проскользнул в одну из комнат и закрыл за собой дверь.

Платок и шляпа отправились в шкаф вместе с походным плащом. Ещё через пару секунд в шкаф полетела остальная одежда, я даже глазом моргнуть не успела, как на экране показался совершенно голый Оттон! Я узнала его по фигуре. Тот самый, который не даёт мне прохода в замке, ведёт непонятные речи, заваливает меня не нужными знаками внимания и всё это время он скрывал самый ценный для ухажера дар — пение. Меня даже передёрнуло от воспоминания наших встреч, но тут он выглядел совсем иначе — более естественно, непринужденно, и раздето… Кровь закипела, в животе начали порхать бабочки, а дыхание сбилось. Нет. Я не хочу смотреть на это и когда мужчина повернулся, я зажмурилась. На ощупь выбралась из-за стола и решила отдышаться.

Передо мной тут же оказался мой грифон. Он ласково урчал, как бы спрашивая: «Что случилось?». А я обняла его за шею, зарываясь в тёплые белые перья. Странное чувство внутри живота отступало, сменяясь нежностью и любовью к этому магическому и чрезвычайно умному существу. Сжала его крепче, прижимаясь всем телом, и я услышала знакомый человеческий вздох. Откуда я знаю его? Чувства не лгут. В моей памяти всплыл образ светловолосого молодого мужчины с голубыми глазами. Он обнимает меня. Ещё секунда и наваждение пропало. А жаль.

— Гхан. Пойдём отсюда. Хватит на сегодня, а то мерещится уже всякое.

Грифон кивнул, и мы побрели в мои покои.

— Было бы забавно сейчас столкнуться с Оттоном. Я же только что думала, что его хотят убить, а получилось…

Опять покраснела, стараясь отогнать от себя наваждение.

— Надо же, какая ерунда. Случится же такое.

До комнаты мы добрались без приключений.

* * *

Вечером следующего дня, когда я в очередной раз, слушала выступление менестреля, придирчиво искала ляпы и изъяны исполнения, прислушиваясь к нотам и голосу, но так ничего и не обнаружила. А он, казалось, играл всё лучше и лучше. Смотрела, как уверенно и мягко пальцы перебирают струны лютни, а хрипловатый голос иногда переходящий в чистый бас с каждой песней завораживал меня всё больше и больше. В какой-то момент я поняла, что мне очень хочется послушать его в живую.

«Ой, Елена, осторожно. Так ведь и влюбиться не долго. Да ладно, что будет, если я послушаю немного? Может и ничего, но лучше держи себя в руках!»

Оттон начал петь о вечной любви разлученных дальним странствием сердец, а я замечталась. Как должен выглядеть тот, с которым я проведу всю свою жизнь, отдавая себя без остатка? Представила цветочную арку, озеро, поляну и деревья по бокам все в бело-розовых цветах. Я в белом платье, а рядом красивый мужчина в чёрном фраке. Он берёт меня за руку и говорит: «Елена. Я буду любить тебя вечно». Его щёки краснеют. Он смотрит на меня и его голубые глаза полны нежности, а ему на лоб небрежно падает прядь светлых волос.

Странно, откуда снова взялся блондин? Князь и Оттон темноволосый и глаза у него карие. Сколько не пыталась представить его в моей фантазии в главной роли, так и не смогла. А потом махнула рукой. Вид голубоглазого блондина мне всё равно нравится больше. А как его зовут? Задумалась, вспоминая и подбирая мужские имена. Ничего не подходит. Ладно, может, потом вспомню.

— Ну, что Гхан. Пойдём, сходим на кухню, пусть нас покормят. Герцог все равно ещё в пабе, а с бароном я ужинать не хочу.

Гхан кивнул и засуетился. Похоже, я забыла, что ему давно пора размяться. Мы вышли из кабинета в библиотеку, потом прошли трапезную и длинный коридор и наконец, нашли столовую для прислуги и кухню. Гхан увидел выход и сразу сбежал, а ко мне подошла девушка, одна из тех, которые одевали меня в первый день.

— Добрый вечер госпожа. Вам что-нибудь нужно?

— Добрый вечер. Мы с Гханом хотели поужинать.

— Да госпожа, но поднимитесь, пожалуйста, в трапезную мы сейчас всё принесём.

Я хотела сказать, что могу и тут поесть, но девушка добавила:

— Скоро сюда придут солдаты, и Вам будет неудобно.

— Хорошо.

Я вздохнула и пошла обратно.

Девушки действительно не заставили меня долго ждать и через пару минут горячие ароматные пироги стояли