Йога для Запада - С. Карнейц

позитивной форме, в то время как это отрицание и является только слово. Это слово в нашей словесной мысли играет роль "джокера" (особая карта при игре в покер — прим. ред.), которому можно приписывать любую ценность, в то время как сам по себе он не имеет никакой ценности.

Поэтому все рассуждения, в которые вторгается это пустое слово, непоправимо порочны.

Другой источник смущения: современная наука, которая смешивает феномен жизни с разумом и с феноменами физико-химическими. Странно, что научный ум, наиболее кантианский, когда перед ним встает этот вопрос о жизни и смерти, внезапно забывает, что физико-химические феномены тоже являются только нашими представлениями, так же, как и сам феномен жизни; и что причинная связь, благодаря которой соединяются и те и другие — только форма, категории нашего ума; что науке никогда еще не удавалось познать саму материю — ту нуменальную субстанцию, которой чужды и внешние формы, и наши представления, и которая и есть первопричиной наших представлениях о жизненных феноменах. Нельзя быть кантианцем частично: нужно быть им полностью или вообще не быть. Таким образом, все теории материалистов-псевдокантианцев рушатся.

В действительности здесь так же, как и всегда, когда мы желаем пойти дальше простой констатации изменений в нашем ощущаемом мире, изменений, которые мы можем только произвольно приписывать причинам, чуждым и внешним нашим представлениям, мы должны будем повести наши исследования в самой нашей мысли. Единственный разумный способ определить смерть — это сказать, что она взаимодействует с разложением системы представлений, которую мы отождествляли или с нашим "я", или с предполагаемым внешним нуменом, аналогичным нам самим. Исходя из этой предпосылки, можно придти к тому пониманию смерти, которое предлагается тайной доктриной. Однако наша цель заключается не в философствовании; вернемся к экспериментальному оккультизму.

Считать смерть всегда одинаковым простым феноменом — большое заблуждение. В то время, как мы привыкли рассматривать жизнь под множеством форм, смерть мы крайне унифицируем. Касается ли она дерева, собаки, человека — мы рассматриваем ее как один и тот же феномен без вариаций и разновидностей. В действительности все обстоит иначе. Нет двух людей, у которых была бы одинаковая смерть. По очень важной причине смерть не одно и то же для человека, для животного, для растения и для минерала.

Сложно сказать, что смерть в том смысле, который мы ей придаем, в растительном мире не существует, за исключением случаев исчезновения целой породы. Можно утверждать, что она существует не в виде определенной индивидуальности, как-то: дуб, бук и т. д; но только как ботанический род "бук", или род "дуб" и т. д. Правда, некоторые растения, больше чем другие, приближаются к той индивидуальности, которую можно найти в животном мире, но только в зачаточной форме, в некотором роде в форме стремления.

В животном мире смерть, как и жизнь, индивидуализированы; у высших животных смерть аналогична смерти человека. Но только аналогична. По причине большой простоты их систем представлений, животные имеют между последовательными существованиями ту непрерывность, которой не имеем мы. Детеныш собаки или кошка при своем рождении просто как бы внезапно пробуждается. Внимательное наблюдение за животными легко покажет вам эту непрерывность, о которой мы говорили.

Смерть человека, в особенности цивилизованного, является исключительно сложным феноменом. Мы видели, как нечто, называемое человеческим существом, в действительности является симбиозом, сосуществованием различных физических и психических сущностей. Смерть не переживается всем целостным симбиоза тотально, в виде одного удара. Она является прогрессирующей. Иногда она начинается задолго до того, как затронет ту систему представлений, которую мы называем нашим земным "Я". Некоторые органы, ткани могут умереть раньше нас, другие умирают после нас, иногда даже спустя долгое время. Есть и такие, которые могут, не умирая, трансформироваться, возвращаясь в то состояние, в котором они находились до симбиоза. Случается и наоборот, земное "я" может иногда умереть прежде физического тела, и существуют люди, которых мы считаем живыми, в то время как они уже мертвы.

Однако, с психической точки зрения, смерть еще сложнее, чем с точки зрения физической. Смерть является расторжением системы представлений и заменой ее другой системой представлений. Это есть перемена личности. Психическая смерть может произойти тогда, когда физические органы остаются целыми. В этом случае физическое тело живет, как механизм, без сознания жизненный симбиоз, уменьшенный на один элемент, или же сознательная личность заменяется тогда другой личностью. Если мы будем продолжать изучение смерти с психической точки зрения, то мы поймем, что и изменение личности не происходит резко и внезапно. В небольшом числе случаев изменение способа символических представлений аналогично тому, которое происходит во время сна, но также часто система мысли бодрствующего состояния сохраняется или быстро возвращается вновь. Серия феноменов, которые происходят при этом, аналогична серии феноменов при выходе в инфра-астрал. Зрительные и слуховые ощущения слегка трансформируются, мускульные и осязательные ощущения, а также ощущения тяжести, исчезают. Индивидум еще не в полне мертв и не полностью отделен от своего трупа; он пребывает в промежуточном состоянии, продолжительность которого может быть продлена искусственно. Здесь мы подходим к первому процессу, к которому прибегало человечество, чтобы избавиться от смерти или, по крайней мере, чтобы избегнуть ее в некоторой степени в течение долгого времени.

Феномены смерти, которые ускользают от современного человека Запада по причине слишком специализированной культуры, вызывали различные реакции людей в соответствии с достигнутым ими уровнем цивилизованности. Одни цивилизации, лучше знающие о законе последовательных существований и эволюции души, рассматривают, как самое важное, чтобы человек прежде всего преодолел этот этап смерти, чтобы он умер СОВСЕМ и как МОЖНО СКОРЕЕ. С этой целью такие цивилизации сжигают своих мертвецов, чтобы разорвать связь между человеческим существом и его трупом. Они даже прибегали и прибегают еще и теперь к дополнительным магическим процедурам, имеющим ту же цель самое поспешное и по возможности самое полное освобождение. Другие цивилизации, наоборот, рассматривают состояние полусмерти, о котором мы говорили выше, как меньшее зло, и ищут возможность продлить его как можно дольше. Отсюда погребальные обычаи, назначение которых — продлевать искусственную жизнь трупа, употребление знакомых предметов, реальных или образов, продуктов питания, всевозможных вещей перед трупом: эти предметы играют роль диаграммы, чтобы удерживать покойников в инфра-астральном плане во сне, продолжающем его земное существование. Бальзамирование трупов с целью сохранить неизменной их форму, должно было дать покойникам постоянную поддержку, играя для инфра-астрального существа роль спящего тела. Египтяне довели эти процедуры до совершенства. Бесчисленные предметы ритуала: мебель, инструменты, статуэтки и т. д. — все являлись диаграммами, предназначенными для того, чтобы снабдить мысль покойника пищей, чтобы он мог бесконечно видеть свой