Ведьма из-за моря - Филиппа Карр

— В таких делах время не важно. Я вижу, ты счастлива.

— А ты очень хотела выдать меня за Фенимора Лэндора?

— Жизнь с ним была бы мирной, но, наверное, унылой.

— Когда он женится?

— В сентябре.

— Как странно, что такой мужчина так быстро решился.

— Я поняла со слов его матери, что он Ли много лет: они друзья детства. Конечно, ты ему очень нравилась, он хотел жениться на тебе, и это было бы идеально ввиду предстоящего объединения наших дел. Но когда ты вышла замуж, он возобновил свою дружбу с Ли. Семьи в восторге, и пара кажется подходящей. Они надеятся начать торговать в следующем году, — сообщила она мне. — Удивительно, сколько времени требуется на такие вещи. Твой отец ропщет по поводу задержки. Ты знаешь, какой он нетерпеливый человек. Я уверена, что в этом деле ему больше всего нравится мысль одержать верх над испанцами.

— Но с испанцами покончено! Матушка выглядела озабоченной:

— Я не уверена: адмирал Дрейк вывел военный флот и атаковал города в Испании и Португалии. Зачем это, если с ними уже покончено? Почему он считал необходимым нанести им еще удар? Перед отъездом я слышала, что его сопровождали свыше тысячи джентльменов, а возвратились немногим больше трехсот. Потом наши люди захватили шестьдесят кораблей на реке Тахо, которые принадлежали ганзейским городам. Обнаружили, что эти корабли имели запасы для снаряжения целого флота против нас.

— Отец и Колум считают, что испанцы побиты навсегда.

— Я не верю, что с такой великой нацией можно абсолютно покончить. Единственное, чего я хочу, Линнет, чтобы закончилась война. Вот почему этот мирный торговый проект мне симпатичен: в жизни ведь так много более интересного, чем сражения. Я слышала, что в Кенте, местечко Дартфорд, построили фабрику, где делают бумагу. Вообрази, Линнет, насколько проще для нас будет писать друг другу! Вот это я называю прогрессом, а не то, что одна сторона убьет больше, чем другая. И еще я слышала о новом растении, оно называется шафран — разновидность крокуса. Его пестики придают пирожным желтизну и необычный аромат.

— Ты уже пробовала?

— Я его даже не видела: его совсем недавно завезли в Англию, но при первой же возможности я попробую.

Так мы гуляли, и наши дни протекали очень счастливо. Мать привезла с собой не только одежду для ребенка и новые рецепты кулинарии, но и то чувство комфорта, которое только она могла мне дать. Она напомнила мне о моем отце и маленькой Дамаск, которая очень хотела поехать с ней и сделать куклу для будущего ребенка. Отец велел, чтобы послали гонца сообщить, что я родила красивого здорового мальчика. Эдвина, у которой уже родился мальчик и которая хотела, чтобы все знали, как она довольна, посылала нежные приветы. Как будто я всех их повидала!

В те дни я была очень счастлива, и даже предчувствия, которые должны быть у каждой женщины, ожидающей первого ребенка, были подавлены присутствием матушки.

Роды были не тяжелые, и, к моему величайшему удовольствию, я родила здорового мальчика. Я никогда не видела Колума таким радостным. Он выхватил ребенка из рук матушки и стал ходить с ним по спальне. Затем он подошел и изумленно посмотрел на меня. И у меня мелькнула мысль, что никогда в жизни я не была так горда и счастлива. Это была вершина счастья: я родила красивого сына, которого мы назвали Коннелл, и я в нем души не чаяла. Меня поражало, что это идеальное создание было моим сыном, и я вдвойне радовалась ему, когда видела гордость Колума.

Если он уезжал, то, как только возвращался в замок, шел прямо в детскую, чтобы удостовериться, что все хорошо. Он брал ребенка на руки, высоко поднимая его. Дженнет и я пытались доказать, что так нельзя обращаться с малышом, но Коннеллу, казалось, это нравилось. Если он плакал — а у него были крепкие легкие и сильный характер — он сразу переставал, когда отец поднимал его так высоко. Когда он немного подрос, стало ясно, что сын от отца в восторге.

Я была счастлива. Мне нравилось видеть, какую радость находил Колум в своем сыне. Меня иногда поражало, что наш мальчик был зачат таким образом, я думаю, что Колума тоже, но ничто не могло сделать его счастливее, чем любование своим сыном.

Матушка пожила у нас месяц после рождения внука, а затем решила вернуться в Лайон-корт: она должна была присматривать еще и за Дамаск. Она сказала, что в следующий раз, когда приедет, может быть, привезет Дамаск с собой, хотя та еще слишком мала для такого путешествия. Отец отправился в свой первый торговый рейс и вернется домой, как считали, к Рождеству. Мы должны провести Рождество вместе: немыслимо, живя так близко, не встретиться в Рождество. Я должна убедить Колума приехать в Лайон-корт, но, может быть, из-за маленького ребенка им следовало бы приехать к нам.

Мы простились. Был сентябрь. В воздухе появились первые признаки осени. По утрам стояли туманы, море было спокойное, но серое. Я подумала, что в Лайон-корте можно будет собирать яблоки и груши, и вспомнила, как мы делали это в прошлом году и складывали фрукты в специальной «яблочной» комнате.

Я смотрела вслед матушке, пока она не скрылась. Она не оглянулась, и я представила слезы на ее глазах. Но она же призналась, что рада, что все так обернулось? Я думаю, она сравнивала меня с собой и, может быть, по размышлении, могла сказать, что и ее брак был счастливым.

Если бы замок Пейлинг был так же близко к Лайон-корту, как Труинд Грейндж, как бы счастлива я была! Пятнадцать миль, которые нас разделяли, делали частые визиты почти невозможными.

Крестины Коннелла были большим событием. Колум созвал много гостей со всей округи. Люди, которых я никогда раньше не видела, съехались в замок, и было шумное веселье два дня и две ночи.

Я была, как в счастливом сне, казалось, Колум тоже. Красота церемонии в нормандской часовне замка глубоко тронула меня. На сына надели крестильные одежды, которые надевали несколько поколений Касвеллинов, и мне было интересно, одевали ли их на мужа Изеллы и Нонны?

Колум выбрал крестных родителей — давнишних своих друзей, как он сказал. Сэр Родерик Реймонт — этот человек мне не понравился — и леди Элис Уохэм, симпатичная женщина, которая приехала в замок с кротким мужем.

Леди Элис несла моего сына к купели. Церемония проходила в комнате со сводчатым потолком и массивными каменными колоннами. Коннелл вел себя хорошо, не протестовал, но у меня было большое желание выхватить его из рук этой женщины. Не знаю, почему жгучая ревность овладела мной, но я знала одно — я буду рада, когда все гости уедут.

Когда церемония закончилась, пирог был разрезан и на ребенка все налюбовались, я отнесла его в детскую и не могла нарадоваться на него. Я чувствовала себя самой счастливой женщиной, хотя и необычным образом вышла замуж за человека, который волновал меня больше, чем любой другой, и союз этот был увенчан этим благословенным ребенком.