Королева льда - Айрис Джоансен

– Как ты думаешь, ведь так им наверняка лучше? – хрипло шептал он, нежно покусывая и посасывая розовые соски. Его рука медленно двигалась вверх по ее длинным стройным ногам, и вот он уже достиг заветной цели и продолжил свои восхитительные ласки. – Это то, что ты хотела?

Дани вздрагивала, когда он прикасался к ней с особенной чувственной силой, как будто посылая в нее электрический разряд.

– Да, это то, что я хотела. – Ей тяжело давался каждый вздох.

– Расслабься, – нежно прошептал Энтони ей на ухо. – Я хочу делать это бесконечно долго. Я хочу дать тебе столько удовольствия, чтобы ты потеряла рассудок. – Он медленно ласкал ее грудь, то увеличивая, то ослабляя силу пальцев. – Я хочу знать, что тебе нравится, а что нет. – Он нежно подул на ее соски. – Все, до малейшего прикосновения.

Дани почти физически ощущала жар, исходящий от его рук и достигающий ее самых сокровенных глубин.

– Ты хотел иметь именно такие гарантии, Энтони?

– О, да, – выдохнул он, сжав ее грудь в своих горячих ладонях. – Это наилучшие гарантии, которые я только мог получить.

6

Снегопад усилился. Но в любом случае пора уже было уходить с катка. Энтони сунул руки в теплые карманы своей куртки и вновь позвал Дани, которую стало плохо видно за белой завесой снежных хлопьев.

– Дани, достаточно! Пойдем в дом! – Он смотрел, как она завершает тренировку – Дани кружилась, как будто поверхность льда была гладкой, как стекло. На самом деле лед становился с каждой минутой все более рыхлым. Только Энтони раскрыл рот, чтобы вновь позвать ее, как она повернулась и махнула ему рукой, и слова застыли на его замерзших губах.

Господи, она была прекрасна, полна энергии и жизнелюбия. Дани вышла сегодня на лед в темно-синей юбочке и синем свитере, и, когда она выполняла вращение, ее рыжие волосы, разметавшиеся по плечам, казались солнцем на темном небе. Лицо пылало румянцем, а в глазах отражался мечтательный блеск. Энтони ощущал, как что-то таяло глубоко в его душе, и он вновь и вновь чувствовал болезненную нежность. Возможно, со временем боль пройдет и останется только нежность?

Дани чисто выполнила подряд несколько сложных прыжков, закончила тренировку вращением и поехала к нему. Хлопья снега кружились вокруг нее звездным покрывалом, но сейчас она была недосягаема для них. Ее темные глаза светились озорством, когда она выехала из этой пелены и остановилась, сделав коньками на льду небольшой росчерк.

– Привет! Я знаю, кто вы. Вы – Энтони Малик, и вы выиграли золотую медаль. И я тоже обязательно выиграю ее когда-нибудь. – Она сделала паузу. – И тогда все полюбят меня. – Ее лицо светилось. – Разве не так все происходило? А потом ты ответил…

Энтони знал, что Дани хотела ему сказать. О Господи, он действительно любил ее. Ему казалось, что маленькая девочка, какой она, в сущности, была, и роковая соблазнительница, которую она изображала сейчас, соединились в единое целое. Он так сильно любил ее, что иногда ему казалось, что это всецело поглощает его. Но почему ему так трудно говорить о любви?

– Нам лучше вернуться в дом, – сказал он сердито. – По радио передали, что днем начнется сильный снегопад и продлится до вечера. Тебе уже не удастся сегодня потренироваться. – Энтони приблизился, посадил Дани на скамейку, встал на колени и быстро расшнуровал коньки. – Температура тоже падает. Тебе следовало бы одеться потеплее.

– Мне и так не холодно, – рассеянно ответила она, глядя на темноволосую голову, склонившуюся над ее коньками. В его глазах была какая-то беззащитность и ранимость, когда она подъезжала к нему, и это заставило ее сердце забиться в надежде. Но сейчас он вновь замкнулся в себе, как это много раз случалось на протяжении недели, которую они прожили в его домике, и Дани считала, что уже должна бы привыкнуть к резким сменам его настроения. Она заметила, что, как только барьеры между ними начинали рушиться, Энтони тут же возводил новые. И это постоянно очень ранило ее, потому что с Энтони она была счастлива, а его упорство мешало им сблизиться.

– Наверное, только ты один замерз, – резко сказала она.

Энтони осторожно положил ее коньки в спортивную сумку. Все еще не поднимая головы, он надел ей на ноги ботинки.

– Нет, мне тоже не холодно, у меня очень теплая куртка, – ответил он, делая вид, что не понимает ее слов. Его рука медленно двигалась вверх по ее ноге, дразняще коснулась внутренней стороны бедра. Контраст между его теплом и ее холодной кожей вызвал волну возбуждения, и Дани почувствовала, что у нее прервалось дыхание. Голос Энтони звучал завораживающе.

– Не беспокойся, – шептал он, – тебе тоже станет тепло, когда мы вернемся в дом. – Он наклонился вперед и прикоснулся губами к ее прохладным коленям. – Тебе везде будет тепло, – продолжал нашептывать он, – и приятно, и…

Нет, она не могла позволить ему этого. Все всегда кончалось именно так, когда они были на грани ссоры. Он мастерски использовал секс, чтобы заставить ее забыть обо всем на свете. Он всегда дарил ей наслаждение, но сегодня этого не будет. Дани положила ему руку на голову и отвела ее назад, чтобы видеть глаза Энтони.

– Да, мне тепло, – сказала она медленно. – Мне тепло, потому что ты так много для меня значишь. Я ничего не могу с собой поделать. – Она смотрела на него очень серьезно. – Ты не хочешь первым произнести эти слова? Это поможет. Я люблю тебя. – Дани увидела сияние его глаз, в них было не то удовольствие, не то удивление, а может, и то и другое одновременно. – Но мне так одиноко в своей любви, мне нужна компания. Мне нужно, чтобы ты сказал, что тоже любишь меня.

Дани увидела на его напряженном лице отражение внутренней борьбы. Он быстро посмотрел в сторону и уклончиво спросил:

– А что означает «любить»? – Он встал на ноги и поднял ее сумку. – Ты прекрасная, умная и более чуткая, чем другие женщины, которых я знал. Я был бы идиотом, если бы не любил тебя.

– Черт возьми! – Голос Дани дрожал от возмущения. Она чувствовала себя так, как будто он дал ей пощечину. Ее глаза наполнились слезами. – Я устала от твоих проклятых уверток и твоих очаровательных сексуальных страховых полисов. Хоть раз ты можешь ответить мне прямо? – Она взбежала на холм, ее ботинки скользили по свежему снегу. Снежинки таяли на ее лице, превращаясь в капли, или это были слезы? Нет, она не должна плакать. Она не могла позволить Энтони причинить ей боль. Дани знала, что и он не хотел этого. Ей следовало бы быть более терпимой к нему, как она и старалась всегда, но сколько же можно биться о стену скрытности безо всякой надежды проломить ее?

Дани вбежала внутрь небольшого домика и быстро пересекла прихожую, направляясь в сауну. Она замерзла, но ее трясло скорее не от холода на улице, а от волнения. Энтони не преследовал ее, но Дани это не особенно удивляло. Он знал, что, если она так расстроена, ссоры не миновать. Возможно, он решил подождать, пока она успокоится, а потом войти и попытаться нежно утешить и рассмешить какой-нибудь забавной шуткой – универсальное средство, которое он всегда успешно применял. И кто знает, может быть, у него получится еще раз!